Его тайная одержимость

Ты себя до преждевременных родов доведешь, если каждый раз будешь так дергаться, — спокойно говорит Рома и направляется к двери.

Отворяет ее и впускает Галю с подносом в руках:

— О, а ты тут чего забыл?

— Проверял температуру, — холодно отзывается Рома, очевидно заранее подготовив алиби. — Боюсь, как бы не пришлось ночью скорую вызывать.

— Еще этого не хватало, — фыркает Галя. — Таблетки надеюсь уже дал или мне прикажешь еще и по лестнице носится туда-сюда?

— Все я дал уже. Покорми ее. И посуду сразу унеси, чтобы не стояла, — строго велит Рома и оставляет нас с сестрой наедине.

Галя подходит ко мне. С недовольным лицом вкладывает в мои руки поднос, и усаживается в кресло:

— Ешь быстрее, я тоже уже спать хочу.

Блин. Ну и зачем он ей сказал за посуду. Она же очевидно вознамерилась подождать, пока я поем. А наедине с сестрой, которую я собралась предать, мне и кусок в горло не полезет. Кажется, у меня на лбу написано, что я свинья бессовестная.

Руки, сжимающие поднос, дрожат. Опускаю его на столик, и усаживаюсь во второе кресло, что слишком близко к тому, в котором расположилась сестра.

— Слушай, у меня к тебе тут вопрос личный назрел, — вдруг подает голос Галя, которая казалось, была всецело увлечена разглядыванием своего маникюра.

Холодею, лишь на секунду представив, что она уже могла о чем-то догадаться…

41. ОНА

Ложка, которую я едва успела взять в руку, так и застывает над тарелкой:

— М? — выдавливаю вопросительно, проглатывая ком возникший в горле.

— Ты вообще секс не переносишь? — буднично интересуется Галя.

— С чего вдруг вопрос? — напрягаюсь я.

— Генка жалуется, что ты ему не даешь совсем. Мне просто интересно, ты и правда фригидная? Он-то вроде ничего такой. Мужественный, — пожимает она плечами, поднимая на меня взгляд.

О как? Может я и правда куда-то не туда смотрю, но его грубость, а еще и манера мыться раз в неделю, никак не ассоциируется у меня с мужественностью. Теперь вот еще и до сестры наше личное дело донес.

— Мне же моя врач запретила пока спать, — мямлю я все то же вранье, что придумала для Ромы. — Потому и приходится воздерживаться.

— Так ты ему и до свадьбы не давала. И после, как я поняла, была не слишком приветлива с ним в этом плане. Он-то от того и свалил в Москву, походу, — все это она говорит несколько наставительным тоном, будто вызвавшись вправить мне мозги относительно правил семейной жизни. — Это ж не дело, Сонь.