Двойное подчинение

Я нервно глянула в сторону ближайшего занятого столика, на щебечущих женщин, но те, как и прежде были заняты собой. Пальцы Дениса скользнули под кружевной край моих трусиков. Я плотно сдвинула ноги и накрыла-таки его руку своей. Сглотнула. От его горящего взгляда всё во мне свернулось, скрутилось узлом, низ живота заныл. Так усиленно сдерживаемая мною все эти годы женская сущность проснулась окончательно и бесповоротно. Я знала, на что способен сидящий рядом мужчина, а он хорошо знал, на что способна я. Смысла врать не было ни себе, ни ему.

— То, что было между нами в прошлом… — заговорила я чуть сдавленно. — Денис, так не должно быть, ты же сам должен понимать.

— Разве тебе было плохо? — он больше не гладил меня, но и руку не убирал.

— Дело не в этом, — не зная, как объяснить, возразила я, хоть и осознавала, что объяснять ничего не нужно. — Так просто не должно быть! Это… это пошло, понимаешь?!

— Пошло, — он даже не отрицал. — Но разве тебе было плохо?

Я едва не застонала в голос. Плохо? Нет, чёрт подери, плохо мне не было! Не было! И это заставляло меня чувствовать себя виноватой.

Принёсший шампанское и тарелку с сырной нарезкой официант избавил меня от необходимости отвечать. Глядя на то, как он разливает по бокалам Мартини, я пыталась найти какие-то доводы, аргументы. Они у меня были. Он был — один единственно важный аргумент. Но именно этот аргумент привести я не могла, потому что Денис не должен был узнать.

— За этот вечер, Анна, — приподнял он бокал, когда мы остались наедине.

Я со вздохом дотронулась до его своим и сделала глоток сладкого шампанского. Неровно выдохнула, ощутив, как пальцы его коснулись меня между ног и сдвинула бёдра ещё плотнее, но Дениса это не остановило.

— Расслабься, — коснулся внутренней стороны бедра и снова тронул трусики.

— Пожалуйста, Денис, — взмолилась, боясь, что ещё секунда, ещё две, и кто-то обязательно посмотрит на нас, поймёт. Бокал у меня в пальцах задрожал, шампанское едва не выплеснулось на скатерть.

Ничего не говоря, он раздвинул складочки и стал ласкать настойчивее.