Двойник Короля 2

— Павел Александрович, — Дрозд поставил бутылку, и я вдруг заметил, как изменился его взгляд. Хмель исчез, глаза смотрели остро, цепко. — Вы знаете, почему я предложил это именно вам?

— Возможно, потому что вышли на след убийцы? — предположил я, хотя уже знал ответ. — Не раз и не два, но он всегда ускользает? Видимо, уже пробовали ловить на живца, да только не вышло.

— Почти… — капитан подался ближе, голос его стал жёстким. — Есть одна тонкость. Первое убийство было случайным, а вот в остальных прослеживается закономерность.

— Что-то новенькое, — поднял я брови.

— Об этом мало кто знает, — Дрозд понизил голос до шёпота. — Местные пробовали нанять двоих аристократов. Дали денег, те пошумели на улицах, полили убийцу грязью…

— И больше желающих не нашлось? — усмехнулся, уже зная ответ.

— Именно! — Дрозд снова взялся за бутылку, но я заметил, что он не сделал ни глотка. — Дураков, готовых рискнуть жизнью, не осталось.

— Интересное у вас мнение обо мне, уважаемый капитан, — мой голос стал ледяным.

— Я, как прибыл, поузнавал про местных земельных, — начал он загибать пальцы. — Магинские сейчас в самом низу пищевой цепи. Помощь в таком деле добавит очков перед людом — раз! В камере слышал ваш разговор с близнецами, проверил, рудник раньше принадлежал вашему роду — два! — его глаза сверкнули. — У вас есть план. Ну, и покушения на Магинских говорят, что другие роды активизировались — три!

— Отлично! — кивнул я, оценив наблюдательность капитана.

— Магинский… — он запнулся. — А у вас… У тебя голова варит.

— Получить лёгкую славу за поимку урода — мало! — подчеркнул я последнее слово.

— Слушаю вас, — Дрозд весь подобрался, будто хищник перед прыжком.

— Как я понимаю, у братьев проблемы с лицензией?

— Хуже, — капитан постучал пальцем по бутылке. — Она действительная, но не на этих балбесов.

"— Выпустите их, — поднял руку, обрывая. — Под мою ответственность. А я побуду вашей наживкой. В одном вы правы: у меня свой интерес.

— Магинский, вы сейчас предлагаете нарушить закон⁈ — возмущение Дрозда было таким искренним, что даже жандармы вздрогнули.