Двойник Короля 2

— Я вам не советую со мной играть.

— И не собирался.

— Вот, что у нас выходит, — Горбачёв наклонился на спинку кресла, выразительно поглаживая подлокотники. Его пальцы выбивали странный ритм по тёмному дереву. — Дуэль, которую вы подстроили, чтобы выманить всех аристократов… На ней жестоко разделались с наследником Требуховых. Но перед этим вы позволили себя ранить, чтобы избежать подозрений, — улыбка расползлась по лицу, делая его похожим на сытого кота. — Ваши люди как-то ухитрились схватить бедную девушку и спрятать в лесу.

Я закрыл глаза, пока лейтенант живописал эту версию. В его голосе сквозила насмешка, каждое слово было пропитано ядом. Красиво… Слишком красиво. Кто-то сильно постарался, чтобы всё выглядело именно так. Каждая деталь на своём месте, каждое событие подогнано одно к другому, как части мозаики.

Теперь мне угрожают уже не просто аристократы или ставленник императора, а целая Служба безопасности империи. Как мило.

Вспомнились слова Дрозда о том, что этих двоих наняли, причём дорого, чтобы они со мной разобрались. В голове начала складываться картина, от которой становилось не по себе.

Единственное, чего пока не понимаю, — как бы они ко мне попали? Ведь Витас их сам нанял, и об этом я попросил его после того, как наших людей сильно потрепало.

Что ж… Пора бы и мне кое-какие карты открыть. Посмотрим, что на это скажет «уважаемый» Горбачёв. Интересно, как изменится его самодовольное выражение лица?

— Очень хорошая история, — открыл я глаза, поймав взгляд. Лейтенант сидел, выпрямившись в кресле, словно проглотил штык. — У вас талант. Но вот ещё несколько фактов. Для начала я встречался с Требуховым, и он мне сообщил, что его дочь хотят забрать Зубаровы.

— И? — дёрнул головой лейтенант, его щека едва заметно дрогнула. — Улики указывают на вас. Говорят о том, что вы хотите себе подчинить род.

— Вот оно как… — понимающе закивал я. — Потом мне оставили послание. Мол, я должен явиться к своей дальней стоянке, если хочу, чтобы девушка выжила, иначе меня обвинят в её похищении, — в памяти всплыли строчки записки — каждое слово, выведенное чётким почерком.