Двойная взлётная

— Понимаю его, тебя лупить надо чаще, чтоб не заезжала коленями людям в жизненно важные органы.

Шульгин крутит головой по сторонам, к нам со всех ног несется официантка. Золотая молодежь уже приняла пару шотов, девочки посасывают коктейли, сын мэра почти не сводит с нашей троицы глаз.

— Отпусти, — цежу сквозь зубы, пока Артём делает заказ, даже не смотря в меню. Ему все равно, есть то, что он хочет, у них на кухне или нет. Девушка быстро и испуганно чиркает в блокноте заказ.

— Посиди с нами.

Игорь говорит тихо, но я слышу, а еще чувствую, как его дыхание обжигает шею, вздрагиваю, предпринимаю вновь жалкие попытки отстраниться.

— Я хочу уйти, — говорю громче, а Громов продолжает вести по шее носом, как зверь, глубоко втягивая воздух. — Вы испортили мне вечер, а вместе с ним и перспективу стать первой леди Южно-Сахалинска.

— Ты точно пила только чай?

Шульгин открывает чайник, заглядывает внутрь, принюхивается. Со стороны выглядит смешно. Потом смотрит на золотую молодежь, ухмыляется, я сама удивляюсь реакции девушек на него.

Вот совсем недавно они лениво потягивали коктейль, а сейчас они, как два кролика под гипнозом, смотрят на удава, облизывая губы. Медленно поворачиваю голову, Громов совсем близко, но он тоже смотрит на них, а я просто теряю дар речи.

Вот как у них это получается? Я что, тоже так выглядела со стороны в клубе? Как безвольная овечка? Просто бери и веди на убой.

— Не вижу здесь мэра, одни малолетки, — голос Игоря у самого уха.

— Сын мэра.

— Кто из них?

— Самый смазливый.

Гипноз все продолжается, совсем немного, и девочки начнут раздеваться, раскладывая себя перед мужчинами, сидящими рядом со мной во всей красе своих молодых и упругих тел."

"У меня еще была жалкая надежда, что они переключатся на них. Но все равно где-то глубоко в сердце царапало странное чувство и подкрадывалось самое противное — разочарование.

Как по щелчку пальцев мужчины теряют к девочкам всякий интерес, вновь переключаются на меня, мотыльки внутри одновременно срываются с места, сердце ухает в груди.

— У тебя даже не надо спрашивать, о чем ты сейчас думаешь, и так все ясно. Не люблю малолеток.

Шульгин смотрит почти черными глазами, проводит пальцами по моим щекам, задевая нижнюю губу.