Двойная взлётная

— Мама говорит…

— Идите на хуй вместе со своей мамой.

Отключаюсь, кидаю телефон рядом, все еще продолжая прокручивать в голове вчерашний перелет и мысли о том, что мне делать с тем, что случилось. А что я могу сделать? Написать жалобу в профсоюз на домогательство и насилие на борту? Жанка бы сама раздвинула ноги и не слезала бы с их членов все восемь часов полета. А потом еще восемь обратно.

В этом мы с Жанкой кардинально отличаемся, хотя сейчас уже это спорное утверждение. Стюардесса по имени Жанна, имя, кстати, настоящее, пошла в бизнес-авиацию для того, чтоб найти себе богатого мужика, желательно с твердым хером и толстым кошельком.

Я не ищу богатого мужика, хотя куда уж проще путь к достатку, но не по мне он. Мне, как и всем нужны деньги, поэтому я готова вкалывать почти без выходных и не отказываюсь от чаевых. Но никогда не трахалась с пассажирами, тем более за деньги, да даже и не с пассажирами, быть проституткой, содержанкой, девочкой на час или выходные не моя стихия, не буду вставать раком и сосать по команде.

Телефон вновь начал надрываться, игнорирую, пусть бывший проспится, когда он трезвый, его интересней посылать, а так все равно ничего может не вспомнить. Полгода как развелись, а все считает, что я ему что-то должна.

Утром мозг был достаточно ясным, но мерзкое чувство того, что тобой попользовались, все еще присутствовало. Вчера в душе дала волю слезам и истерике, плевать уже было на опухшие глаза и внешний вид.

Потому что, что я ничего не сделала.

А еще оттого, что я ничего не буду делать.

Нет, сделать можно было, но от этого стало бы только хуже, служебное разбирательство, беседа с руководством и психологами, отстранение от полетов, и не факт, что меня вернут потом обратно.

Все сводится к тому, что я сама это допустила, сама позволила, сама виновата, сама неправильно себя повела, не сумела замять конфликт и сгладить острые углы в общении.

Остается принять и проглотить всю ситуацию. Потом проблеваться, и все пройдет. Я давно поняла, что быть женщиной, это тяжелая ноша.

Мои размышления прервал стук в дверь. Смотрю на нее и понимаю, что не хочу вставать. Стук повторяется.

Может, Курапов пришел снова поговорить по душам?

Медленно поднимаюсь, заправляю распущенные волосы за уши, кутаюсь в одеяло и иду к двери.