Двойная взлётная

Но хватка была железная, а его пальцы продолжали растирать уже обнаженную плоть.

Глотала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Головой отчетливо понимала, что так нельзя, что этого не должно происходить.

Я не хочу.

То, что сейчас произойдет против моей воли, называется насилием.

— Какая нежная и гладкая киска, сука, крыша едет похлеще, чем от самой убойной дури, от тебя.

Шульгин шептал мне все это на ухо, дыхание горячее, по телу шла дрожь, а его пальцы продолжали настойчиво ласкать половые губы, скользить между ними, задевая клитор.

— Стой, не надо…остановись.

Стискивала зубы, хватаясь до боли в пальцах за раковину, пыталась отстраниться. В голове шум, совсем не разбирала слова. Но я отчетливо понимала, что все происходящее со мной, недопустимо. Меня сейчас возьмут силой, против воли и все мои жалкие попытки сопротивляться и просьбы остановиться никому не нужны.

Я уже была с этим мужчиной, я занималась с ним сексом, я получила удовольствие. Я кончала на его члене, я помню это так же, как и мое тело, но разум сопротивлялся.

Сзади движения, шорох, хотела обернуться, но Артём прижимался к моей щеке, ведя по ней языком, а потом вошел одним резким толчком, так что тело пронзила острая боль. Непроизвольно вскрикнула, но он тут же накрыл мой рот ладонью, продолжая входить. Резко, жестко, растягивая мое влагалище огромным членом, насаживая на себя, другой рукой больно сжав грудь.

Ловила в отражении зеркала его взгляд, а там чистая похоть и туман, он смотрел словно сквозь меня, продолжая трахать.

Не чувствовала совсем ничего, только глубокие толчки. Он, как поршень, входил в меня, используя для получения своего удовольствия. Не знаю, сколько так прошло времени, я уже не сопротивляясь. Только старалась не издавать громких звуков и не думать ни о чем.

Мне было хорошо, реально, невероятно хорошо тогда в клубе. Зачем от только все испортил?

Интересно, как бы я себя повела, если бы не было того случайного секса? Сопротивлялась бы? Кричала? Не могу ответить однозначно, потому что никогда не приходилось попадать в такое дерьмо.

Отчетливо помню, как он кончал, тело напряглось, Шульгин застыл на секунду, член дернулся, начал пульсировать глубоко во мне, Артём громко простонал, кончая, делая последние толчки.