Леди Малиновой пустоши

— Липка! Липка, тварь нечистая, ты где? Совсем варить жрать разучилась? Счас я тебя научу!

Он попытался подняться, но подорванные элем и ночным происшествием силы подвели, и он тяжело плюхнулся назад. Возникший рядом с ним брауни в грязной одёжке, с немытым личиком, худенький, шустро вытер пролившийся эль, как ребенку, салфеткой вытер лицо, отодвинул подальше злополучную тарелку с мясом. Лэрд обратил мутный взор на него.

— Ты кто? А Липка, нечистая сила, где?

Брауни заговорил мягким, успокаивающим тоном.

— Хозяин, так ты же сам Липку выгнал, недели две назад.

Ушла она. А я Лар, других брауни в замке не осталось, давно уж все ушли, ещё при отце твоём. Вот готовлю, как могу, я ж не по кухонной части брауни-то.

— Эээ… а что мясо несоленое?

— Так и соли нет! Раньше вы из добычи привозили, а теперь и добычи нет, и соли нет. Покупать надо, так ты же не покупаешь. Денег нет.

— Ты мне не указывай, чего нет! Ты вот скажи, раз умный такой, как так получилось, что мы в болото попали? А Дирк и утонул в трясине, сам видал.

Нет, ты мне скажи!

Брауни выслушал весь рассказ о неудавшемся грабеже, вздохнул.

— Дед из Пустоши проснулся. У него сильное колдовство. Не пробьетесь вы теперь в Пустошь. Он древнюю защиту замка поднял.

— А, так это колдовство? А ну-ка, переколдуй все назад! А то ишь, ещё поперек мне делать будут! Я здесь хозяин!

Брауни вздохнул ещё раз.

— Не получится, хозяин! Дед сильней меня намного, он самый старый среди нас во всей округе, знает много! Да и я ж говорил, не по этой части я!

У лэрда уже глаза налились кровью, как у быка, от ярости.

Он не мог принять того, что не выходит так, как ему хочется, что не боятся его больше, перечить смеют. Да вот хоть эта нечисть наглая, возражать посмела и кому? Ему, лэрду Мак-Дональду!

— А раз не можешь, так проваливай отсюда, чтоб духу твоего тут не было! Я сам все лучше всех сделаю!

Этот, полный ярости, крик сопровождался мощным пинком сапога прямо в живот несчастному брауни. Он отлетел к стене, скорчился и затих. Пьяный лэрд вышел во двор, прошел в конюшню, не найдя там конюха, сам, как попало, нахлобучил седло на своего коня.

 Сил, чтобы затянуть подпругу, уже не хватило, и он, махнув рукой, взгромоздился на коня и поехал, как ему казалось, восстанавливать справедливость и ранее существовавшие порядки."

"Тем временем, брауни, очнувшийся после мощного удара ноги лэрда, поднялся на дрожащие от боли ноги, и медленно двинулся на выход из дома. В руках у него невесть откуда появился узелок с пожитками.