Дурман

Влада, несмотря на то что вчера поздно поужинала, сглотнула голодную слюну.

– Моя девочка голодная? – Альфа не сменил ироничного тона, и Влада внутренне содрогнулась от его собственнического обращения.

Она не его! И таковой становиться не собиралась.

– Что ж… Понимаю тебя. Я тоже голоден. – И снова взглядом по ее телу, давая понять, о каком именно голоде он ведет речь. – Но сначала освежимся. И давай, Владлена, не задерживайся. Не заставляй меня долго ждать.

У него слова не расходились с делом. Потому что Крестовский начал энергично раздеваться.

Вот тут девичье сердце заколотилось. Как бы она ни относилась к альфе, как бы ни говорила себе, что она пленница, и ее удерживают насильно и, дай ей волю, она даже голышом убежит с его территории, она не могла не оценить мужчину, что в данный момент щеголял перед ней голой задницей.

Раздевался Крестовский уверенно. Правильно, чего стесняться-то? Сколько раз он представал перед женщинами обнаженным – и не счесть. Нечто похожее на досаду полоснуло Владу внутри, и она сразу же себя одернула – ей какая разница? Девочка, эй-эй, очнись! Не смей поддаваться какой-то глупой, не имеющей под собой реальной подоплеки иллюзии.

Да, он тебя привел в дом.

Да, обращается странно.

Да, вроде бы как пытается приручить… цветы… завтрак на озере…

Но возникает закономерный вопрос: какую цель преследует?

И женская сущность Владлены не хотела прислушиваться к доводам разума. Она внаглую уставилась на уже раздетого Крестовского.

Хорош.

Черт побери, как же он хорош!

Широкая спина, переходящая в упругие ягодицы и мускулистые стройные ноги с крепкими икрами.

У Влады перехватило дыхание. Сбилось, встало комом в горле. Она понимала, что ведет себя, как дура, но ничего не могла с собой поделать. Когда в паре метров от тебя стоит один из лучших представителей мужской половины человечества, при этом он уже находится в возбужденном состоянии и абсолютно этого не стесняется, напротив, демонстрирует ей это, сложно остаться равнодушной.

Матерь Луна была щедра к Крестовскому. И если фигуру можно было «вылепить», создать интенсивными тренировками, то мужское достоинство – а в его случае именно достоинство – невозможно. Крестовский был блондином, но волосы на груди и в паху были темнее, чем на голове. Кучерявые, на вид жесткие. И вызывающие определенные импульсы в теле Влады.

Девушка поспешно отвернулась.

Пришла ее очередь.