Дурман

Когда уже в безопасном месте, в убежище, пришли немного в себя, открыли, то прихренели. Казалось, их уже ничем нельзя было удивить. Они ошиблись.

Крестовский сразу сказал, что полотна ему не нужны. Все, что касается потустороннего мира и игр с темными силами, не для него. Его больше интересовал материальный мир и лично его место в нем. Борьба за власть – на тот момент именно она была в приоритете. Тайны и загадки прошлого он оставил другу.

Несколько лет назад Верестов пришел к нему и попросил снова взять на сохранность древнюю реликвию.

– Ты в преисподней, что ли, побывал?

Тот в привычной манере усмехнулся.

– Почти.

Крестовский согласился. Нет-нет и любопытство брало верх, возникало желание тоже принять участие в авантюре. Тогда он спрашивал себя: а что станет с его кланом, если он пропадет на несколько лет или десятилетий?

Верестов был наследным принцем, и его статус не подлежал смене. Он мог еще несколько десятилетий пожить в свое удовольствие или в свою «дурь».

– Снова пустишься во все тяжкие? – поинтересовался Крестовский, разливая виски.

– Я нашел старца, способного прочесть иероглифы.

– Ого. Где откопал?

– В горах Тибета.

– Даже так…

– Да.

– Потом мне хотя бы вкратце расскажешь, что за чертовщина была запечатлена на реликвии?

– Ты всегда можешь ко мне присоединиться.

– Нет уж, уволь.

Темно-карие глаза Севера заволокла поволока. Слишком долго он создавал свою империю, чтобы ей рисковать. Мужчины выпили и еще несколько минут поговорили.

– Завтра привезу свитки.

– Отлично.

Верестов пружинисто поднялся и более внимательно посмотрел на Крестовского.

– Слушай…

Он не договорил, и Север мгновенно насторожился. Он примерно знал, о чем пойдет речь.

– Твоя гостья. – Снова пауза, которая еще больше не понравилась Северу, и тот тоже поднялся. – Никак не могу понять.

– Что именно? – сквозь плотно сжатые губы процедил Север. Даже Никите он не позволит на нее не то что претендовать, даже взглянуть. Особенно сегодня, когда она голая.

– Крестовский, не кипешуй, вижу, весь напрягся. Того и гляди мне в глотку вцепишься. Меня твоя девочка как сексуальный объект не интересует, усмири своего зверя. Меня интересует другое. Я чувствую в ней кровь оборотня. Ладно, это понятно.