Дурман

– О черт.

– Ты так мило ругаешься.

– Север, я…

У нее не было слов. Она смотрела в лицо мужчине, что стал ее мужем, и падала в небытие. Она старалась держаться, из последних сил. Выталкивая себя из пучины сомнений и тревог, растерянности и неопределенности, она говорила, что отныне не имеет права на слабость. Не на ту слабость, что свойственна всем женщинам и которая должна в них присутствовать. А именно на моральную. Она не имеет отныне права пасть духом. Где-то на глубинном уровне Влада поняла, что если она хочет стать равной Северу, заслужить не только его физическую потребность в ней, но и нечто большее, способное в дальнейшем заложить первый кирпич в фундамент для их семьи, то она должна быть сильной.

Влада сдержанно улыбнулась, приказав себе расслабиться.

– Я видела фильм, где у героя был такой же металлический скелет.

Север усмехнулся в ответ.

– Ну, люди многое от нас позаимствовали. – В его карих глазах расплескалось плавленое золото. – Я рад, что ты не сильно испугалась.

– Думал, завизжу?

Он не ответил.

Влада же, толкаемая женским чутьем, подняла руку и дотронулась до подбородка Севера с отросшей колючей щетиной. Прикосновение ни к чему не обязывало и ничего не несло. На первый взгляд…

Влада скорее увидела, чем почувствовала, изменения в муже. Как напряглось его сильное, вылепленное годами тренировок и физических упражнений тело. Как тяжелее и глубже он задышал. Как мышцы на его плечах закаменели, превратившись в настоящую сталь, к которой так же захотелось прикоснуться, пройтись ноготками и увидеть, как отреагирует уже на более открытое прикосновение альфа Крестовский.

– Ты что делаешь, девочка? – Он задал вопрос, плотно сжимая губы.

– Еще не знаю точно…

– Уверена?

– Нет.

Она не отдернула руку назад, когда Север так же, не убирая острые и смертельно опасные клинки, отвел их от лица, направив вниз.

К груди."

"Влада шумно и резко втянула в себя внезапно сгустившийся воздух, когда ощутила, как сталь коснулась ее кожи. Север был предельно осторожным – ни единого лишнего движения, нажатия.

И между тем атмосфера в комнате стремительно менялась. Словно перед грозой, когда воздух наполняется озоном и ты ждешь, что вот-вот небо развернется и хлынут зяблые, острые капли дождя. Но ты никуда не спешишь. Ты этого хочешь.

Влада не узнавала себя. Она лежала, и внутри нее зарождалось нечто непривычное, к чему она оказалась совершенно не готовой. К возбуждению, что накрывало ее с головой.