Друг моего отца

Девчонка сглатывает слюну и голодная настолько, что пальцы трясутся.

Мне становится её немного жаль.

Но потом через миг, заглянув в пакет, Марианна громко вздыхает и откладывает в сторону.

— Несъедобно.

Во мне мгновенно закипает злость.

— Я и сам привык питаться иначе. Но сейчас выбирать, знаешь ли, не приходится!

— Ты меня не так понял. У меня непереносимость лактозы и аллергия на арахис. Очень сильная. Могу умереть прямо здесь, — снова вздыхает. — Но всё равно спасибо за заботу.

Прекрасно.

Проблем только добавилось!

Она еще и хронический аллергик!

Если вдруг с ней что-то случится в дороге, я и лекарства ей колоть не смогу без мыслей: а не помрёт ли через секунду?!

Порывшись в машине, на дне бардачка нахожу протеиновый батончик, протягивая девчонке.

Она придирчиво изучает состав, отыскивая в нём следы лактозы или арахиса и, не найдя их, слопала батончик за секунду.

Теперь вроде не сдохнет от голода. Должна дотянуть до следующей заправки, расположенной на выезде из города.

***

— Здесь можно перекусить…

Я поворачиваю голову налево.

Именно туда тычет пальцем в стекло дочка Устинова.

— Мак Дональдс? Я не поклонник фаст-фуда и тебе не рекомендую.

— Знаю, что неполезно. Но пахнет так… аппетитно.

Я бы сказал — воняет за километр.

Даже в салон запах котлет и жареной картошки пробрался.

Но есть возможность сделать заказ, не вылезая из авто и не светясь.

Ладно, придётся чем-то жертвовать.

Направляю авто в сторону окошка, принимающего заказы.

— Выбирай, что будешь.

Дочка Устинова изучает плакаты и начинает перечислять:

— Картошку фри, горчичный соус, двойную порцию наггетсов, два макчикена, большую кока-колу…

— Ты что, термит?!

— Я три дня не ела!

— Советую притормозить. Если ты всё это съешь, то точно заговнячишь салон моего авто тошнотой.

— Кажется, нам ехать не один час. Я не собираюсь съедать это всё за один присест. Буду растягивать удовольствие.

Ну, трындец!

Значит, в машине не один час будет вонять дешёвой едой!

Хочется осадить девчонку, слишком резвая она, для голодающей и попавшей в беду.

К тому же еда, что здесь подают, низкосортная.

Но потом я вижу, как дочка Устинова голодно смотрит в сторону этой будки, из которой выглядывает девица, ожидающая заказ.

Внезапно мне вспоминается момент из моего детства.

Вспоминается до того противно и ярко, что я чувствую во рту вкус прокисшей еды, выуженной из мусорного бака…

Грудь сдавливает словно стальными обручами.