Драконий подарок

- Ладно, - решился Фьюри, - Если скажу, что округлю в ее пользу счет при спорном наборе баллов – это будет рукой дружбы?

- Это будет неплохим началом для обсуждения, - мягко ушел от ответа мэтр Эграс, и я постаралась скрыть вздох облегчения. Может быть профессор и не был идеалом великолепной реакции, но вести переговоры умел.

- Крис, - поднял голову Фьюри, - покажи-ка нашей гостье и, возможно, моей трудолюбивой новой помощнице, наши новые приобретения. А мы пока тут на серьезном уровне детали обсудим.

Я посмотрела на отца. Сиротка отодвинул от руки молодого лорда плоскую башку с пучком всклоченных волосенок, прыгнул на другую мою ногу, подальше от внезапных нежностей и пискляво сообщил, глядя на профессора:

- Терзают меня смутные сомнения…

- Иди-иди, Кати, - сказал отец, с трудом удержав дрогнувшие уголки губ. – Окончательной договоренности без твоего одобрения я не заключу. Тебя, кстати, приглашают практически в секретное место. Есть возможность посмотреть настоящие закрома.

Я вздохнула, ссадила с колен на пол негодующе заверещавшего крылана и пошла за Криспианом на выход. Ну, если закрома…

- Сокровищницу Фьюри увижу? – с интересом спросила я, когда мы вышли за дверь. Следом, торопливо переваливаясь, топал Сиротка, пришлось придержать ему дверь. - Один предмет можно взять или то, что я смогу на руках унести?

Как мне казалось, я весело пошутила. В наших сказках драконы иногда ставят такое условие.

- Тебя пока спасает только одно, - сказал Криспиан, продолжая уверенно идти рядом.

Я изумилась, притормозила и едва не пнула от неожиданности запутавшегося в ногах Сиротку.

- Да ладно! Он же меня убьет!

- Убьет вряд ли. Фьюри незлобный по сути. Но покалечит изрядно.

- Подожди, - я остановила его, ухватив за рукав сюртука. – Это же как избиение младенца. Из меня боец никакой.

"- Сегодня никакой, а завтра кто знает что из тебя получится, - Криспиан выразительно посмотрел на мои пальцы. Пришлось его отпустить. – Нельзя допускать даже намеков на кражу из личных коллекций. Лет пять назад столицу захлестнула волна воровства. А все потому, что один из королевских советников простил двоюродного брата. Молодежь решила, что если очень-очень хочется, то в крайнем случае можно. Обворованные принялись мстить.