Драконяша для отшельника

Когда мрачный хозяин дома заявляется на кухню, стол уже накрыт.

Он осматривает поле боя, молча садится, берет вилку.

Потом вскидывает взгляд на меня:

— Особое приглашение нужно?

Я сажусь покорно, беру тарелку и все же не удерживаюсь:"

"— Я прямо и не ждала… Обычно прислуга за хозяйским столом не сидит.

— Заткнись, а? — вполне миролюбиво отвечает Антон, быстро уплетая гигантских размеров котлету, — уже напизделась сегодня…

— Интересно, что же я не так сделала, все-таки? — прорывает меня.

В машине мы оба молчали, я пыталась пару раз задавать наводящие вопросы, получала мат в ответ… И обиженно закрывала рот.

И вот теперь наше величество соизволили высказать претензии. Грех этим не воспользоваться!

— Я тебе говорил, сидеть молча! Какого хера толпу вокруг себя собрала? — нудит Антон, не отрываясь от еды и не глядя на меня. Старательно не глядя, словно ему неприятно смотреть… Или больно.

— Я? — задыхаюсь я от гнева и обиды, — я никого не собирала! Они сами! Сначала один подошел… А на твоем столе табличка стоит! И баннер сзади вообще-то… И меня стали спрашивать… Что же мне, немую изображать?

— Я сказал молчать! Надо было молчать! А ты начала херню нести!

— И ничего не херню! Я тебе рекламу сделала! Все удивлялись, что я секретарь…

— Естественно…

— Почему? Чем я хуже? Рожей не вышла?

— Блять… — Антон бросает вилку и все-таки смотрит на меня.

— Какая? — мне изменяет голос, вообще не понимаю, что он имеет в виду…

— Такая… — передразнивает меня Антон, — что каждому дураку понятно, какие ты у меня обязанности выполняешь…

— Но… но…

— Вот тебе и но…

— Ваш партнер… Может приревновать? — осеняет меня неожиданно.

Антон смотрит на меня с изумлением, а потом неожиданно начинает кашлять. Долго и надсадно.

Я вскакиваю, суечусь, предлагая воду, похлопать и прочее, но он с рычанием отпихивает меня.

Хватает воду, выпивает, потом долго приходит в себя.

Отдышавшись, он смотрит на меня красными от напряга глазами и хрипит:

— Ты, бля, меня убьешь когда-нибудь… Сучка малолетняя…

И, пока я, обиженно дуя губы, придумываю, что бы такое гадкое сказать в ответ, молчание наше напряженное неожиданно прерывается странным писком телефона.

Антон смотрит в экран, хмурится, а потом отрывисто командует мне:

— Жопу подняла и наверх. Дристуна этого забери.