Драконяша для отшельника

С огорчением вижу, что цитата не находит отклика в насквозь прокомпьютеризированных мозгах окружающих, затыкаюсь и пру вперед, словно ледокол с изящной лодочкой на буксире.

— Все прошло хорошо? — волнуется Драконяша, быстро перебирая длинными ножками и все равно не успевая за мной.

— Заебись, блять, — коротко характеризую наш выход в свет.

Глава 20

Драконяша

В доме нас встречает взволнованный Жорик, тут же, прямо с пола, пытается запрыгнуть мне на руки, попутно обзывая на своем собачьем всякими плохими словами за то, что посмела бросить его одного.

— Убери эту тварь, — рычит Антон раздраженно, и я спешу быстренько взять Жорика на руки.

А то мало ли…

Бирюк в плохом настроении может и ногой пихнуть моего песика.

Непонятно, правда, с чего плохое настроение-то?

Все, вроде, прошло хорошо…

Я была паинькой, как он приказывал, вообще ни с кем не заговаривала… Сама.

Я же не виновата, что ко мне постоянно подходили! И спрашивали!

Что же мне, рыбку немую изображать?

Вот и отвечала…

Все по делу, между прочим!

Рекламу такую ему сделала!

А он все недоволен, отшельник проклятый! Бирюк!

Понятно теперь, почему, несмотря на такую залипательную внешность, у него нет постоянного партнера.

Я дую губы и, показательно крутнув подолом платья, удаляюсь вместе с Жориком на второй.

Хочется ему рычать, пусть к зеркалу подойдет и рычит на здоровье.

— Стоять! — тут же металлом звенит голос Антона. И столько в нем жести, что я замираю в нелепой позе возле лестницы с поднятой ногой.

Поворачиваюсь нарочито медленно, с вызовом задираю подбородок.

Чего тебе еще надо, бирюк?

— Проверь, чего Львовна оставила пожрать. Сама не готовь, поняла? Мне еще только поноса на ночь не хватало.

Ах ты…

Открываю рот, пытаясь придумать, что ответить на совершенно нелепую, хамскую претензию… И закрываю.

Перетопчется. Бодаться с ним еще…

Вот так и делай добро людям…

А его еще рекламировала… Дура.

Смаргиваю непрошенные слезы, иду на кухню, проверять, что есть в холодильнике.

Нахожу вполне презентабельно выглядящие котлетки на пару, картошечку, в отдельной миске — зеленый салат. Все очень простое и сытное.

На плите, накрытый полотенцем, покоится пирог с вишней гигантских размеров.

Отпускаю заинтересованно крутящего носом Жорика на пол, мою руки и начинаю накрывать на стол.

Может, он просто голодный? Не Жорик, я имею в виду, а Антон?

Говорят, мужчины, когда голодные, жутко злые…

Наверно, Антон в постоянном недокорме.