Драконяша для отшельника

— А нахер… То есть, почему руками? — удивляюсь я, — вон, комбайн же…

— Так в комбайне без души, Антошенька, — поет старая перечница, окончательно войдя в образ доброй старушки. Так посмотрит кто со стороны и не поверит, что у нее наградной ствол с собой. Да не в сумке, а на на теле где-то. И извлекается он моментом. Моргнешь неловко, а у тебя уже дыра в башке… Сам бы не поверил, да видеть довелось как-то.

— Угу, — еще более солидно поддакивает Драконяша, от усердия высунув кончик языка. Розового. Остренького.

Моргаю на эту картину, торопливо отворачиваюсь, прикидывая, как бы слинять беспалевно.

Понятное дело, что тут мне нихера не светит.

Этот шабаш не разгонит даже ОМОН.

— А где крыснюк? — интересуюсь я, не видя мелкую псину рядом и закономерно опасаясь, что он в этот момент чего-то нехорошее утворяет с моими вещами. Опять.

— А Жорик косточку грызет, вон там, — кивает Вера Львовна в угол кухни, я смотрю и в самом деле наблюдаю боевого таракана. В этот раз у него прямо крупная победа — здоровенная мозговая кость, размерами явно в полтора раза превышающая самого Жорика.

Он оседлал ее, улегся сверху и увлеченно грызет.

Бляха, надеюсь, ему ее надолго хватит, и интерес к моей обуви и технике пропадет.

Хоть выдохну чуток.

Хотя, стоп…

— А где его ошейник?

— Сняли уже, он не разлизывает ушиб больше.

Черт…

Обидно.

Так было смешно его на голову ставить в нем.

Разворачиваюсь и ловлю на себе внимательный взгляд Драконяши. Она перестает взбивать белки и смотрит на меня, вскинув одну бровь и явно понимая, о чем я сожалею.

"Ощущение, будто меня видят насквозь, нихера не радостное. Настораживающее. Потому что, одно дело, когда умудренная опытом работы в ментовке Вера Львовна меня, как книгу открытую, читает, ей положено. А другое — мелкая шмакодявка, у которой в башке только пустота и нитка, чтоб уши не отвалились.

— Ладно… Ты, вроде, мне правки обещала, — делаю я попытку вытащить Драконяшу из-под разлагающего влияния Веры Львовны.

Валя перестает двигать венчиком, смотрит на меня с надеждой и опаской.

Ну да, я иду на примирение, коза длинноногая.

Цени это.

Первый иду, первый!

Потому что достало все уже.

Прошло два дня после моего феерического проеба из-за словесного недержания и ее побега.

Всё это время мы не общались, не сталкивались даже в доме. И ее крысу я не замечал за непотребными делами.

Пару раз, не скрою, хотелось пойти… Извиниться, что ли… Хотя, вообще в душе не ебу, за что.