Драконяша для отшельника

Охренел от доставшегося ему сокровища, перевел дурной, бешеный взгляд на бледное лицо с огромными глазами, выдохнул:

— Красивая…

И резко дернул Беляну на себя, раздвигая тонкие ноги, проводя грубыми жесткими пальцами везде, где мог достать, умирая от кайфа и предвкушения того, что будет…

Беляна только беспомощно уцепилась за одеяла, прикусывая красивые свои губки и обреченно закрыла глаза, словно отрешаясь от всего и сдаваясь на волю дикому зверю. Который не пожалеет.

Она оказалась права.

Демон не пожалел.

Через два часа, когда их нашла всполошившаяся Ба, он просто молча встал, набросил бережно на съежившуюся от стыда Беляну одеяло, и, не обращая внимания на проклятия и даже тычки разъяренной Ба, подтянул штаны и твердо взглянул на пришедшего на шум Марта:

— Я все помню.

Тот кивнул, опасливо отворачиваясь от прожигающей уже теперь его взглядом Ба.

— Не вздумай ее никому отдать, — предупредил Демон, — она моя теперь. Понятно?

— До следующего прихода твоего, — ответил Март, — а там… Посмотрим.

— Сука, — выругался Демон, но не стал развивать тему скаредности и хитрожопости главы семьи.

В конце концов, Март был в своем праве. У него есть то, что Демону теперь будет нужно. Постоянно. И он вправе требовать за это свою цену.

И Демон, наклонившись к Беляне, чтоб поцеловать в истерзанные губы и заглянуть в заплаканные глаза, подумал, что готов платить. И готов рассматривать все варианты оплаты.

Слишком сладкая награда. Неисчерпаемо сладкая.

— Знаете, — Драконяша задумчиво отрывается от чтения, и я поспешно отвожу от нее взгляд, палясь по-глупому на пустом месте, идиот, блять, — он мне не нравится, этот ваш Демон…"

"— А он и не доллар, чтоб всем нравиться, — огрызаюсь я, чувствуя себя немного уязвленным.

— Нет, я понимаю, что в мире, где не остается никаких законов, никаких моральных норм, то, что сделал Демон, не порицается… — задумчиво развивает свою мысль Драконяша, морща лобик и собирая на нем свои немногочисленные извилины, — но это как-то… Чересчур.

— Он ухаживал, — возражаю я, — она же пугливая, бегала. А у него время поджимало.

— Все равно не понимаю, — возражает Драконяша, отворачиваясь опять к экрану, а я тут же прилипаю взглядом к округлой жопке, умостившейся в моем кресле, выгнутой красиво пояснице, длинному светлому хвосту волос… Кукла, бля.