Дракон коварный, одна штука

В моей школе взяток нет, не было и быть не может, но Эстас Харринтер Форгина купил!

– Что? Что с твоим лицом? – насторожился толстяк. Даже вилку до рта не донёс.

Сделав глубокий вдох – что-то часто я стал использовать этот успокаивающий приём – я сосредоточился на обеде. Жареная картошка, шкварки и смалец. Что ж, пусть будет так.

Пока мы с Форгином ели, в кухню несколько раз заглядывали мальки. Смотрели жадными голодными глазами, облизывались и уходили обратно.

Когда картошки почти не осталось, я спросил:

– Где Харринтер сейчас?

– Отдыхает.

«Форгин» и «поощрить»? Чудесно. До сегодняшнего дня он даже слова такого не знал!

– Рагар, да что с твоим лицом? – снова не выдержал коллега.

– Ничего. Просто кадет Нежный дурно на тебя влияет. Сегодня ты мешки за ним носишь и поощрения выдаёшь, а что завтра? Предложишь жениться на одной из своих дочерей?

Форгин вообще не смутился.

– Нежный – особенный. Он уникальный, понимаешь?

Угу. Но я понял кое-что другое:

– Что ещё он тебе пообещал?

Вот теперь по щекам Форгина растёкся румянец.

– Нежный проговорился, что умеет печь бисквиты, а ты знаешь, насколько я к ним неравнодушен.

– Я тебе лично торт принесу! – прорычал я. – Из лучшей столичной кондитерской! Могу даже от королевского шеф-повара!

Форгин отмахнулся.

– Да что там твои кондитерские и шеф-повара? Говорю же, Нежный – особенный. Есть в его стряпне что-то такое… непонятное. Поел и словно побывал в каком-то особенном месте.

Он сказал, а я недобро прищурился. В другой стране? Хм, интересное сравнение.

Форгин сообразил, что произнёс, и опять удивил меня своей мягкотелостью. Мы проработали бок о бок десять лет, и этот с виду добрый дракон не доверял никогда и никому.

Да его боялись все! Даже спецы службы безопасности старались лишний раз не связываться. И тут нате, он ещё и в адвокаты записался!"

"– Я догадываюсь, о чём ты сейчас подумал, – Форгин сильно понизил голос. – Но Харринтер не может быть шпионом.

– Родители Нежного постоянно путешествуют по континенту, посещают другие страны, – напомнил я.

– Никто бы не стал вербовать этого заморыша! – убеждённо воскликнул толстяк.

– Возможно. Но отчего тогда Нежный в первый же день упомянул диверсантов?

Преподаватель по политической подготовке нахмурился и замолчал.