Довести Хабиба

Сомкнула трепещущие ресницы, перед этим краем глаза уловив, как левая ладонь Хабиба, смуглая, покрытая темными волосками, вся перевитая венами, медленно сжимается на столешнице в кулак и снова разжимается, широко расставляя пальцы.

– Почему с Юлей не остался? – просипела я первое, что пришло в голову, – Она вот явно была не против…

– А ты против? – хрипло хмыкнул он мне в макушку.

Так самоуверенно, что это немного отрезвило.

– А тебе все равно с кем? – гораздо холодней поинтересовалась я и все-таки нашла в себе силы отклониться от Сатоева, насколько это было возможно.

Его губы перестали касаться моего виска. Позади раздался раздраженный вздох. Обе ладони Хабиба на столешнице собрались в кулаки.

– ЧИто за бред? – пробурчал Сатоев недовольно. Его правая рука покинула столешницу и крепко обвила меня за талию, притягивая к себе. В голосе опять прорезались бархатистые насмешливые нотки, – А ты ревнуешь чИто ли, Мадинка?

– Нет, просто не привыкла быть никем, – я вывернулась из его захвата.

Попыталась и вовсе отойти, но не вышло – Хабиб не дал, вновь упирая руки в столешницу по обе стороны и нависая надо мной. Непроизвольно сглотнула, отклоняясь как можно дальше и вжимаясь ягодицами в гранитный край. С вызовом посмотрела прямо в черные глаза Сатоева, находящиеся сейчас так близко."

"Хабиб свел брови на переносице в одну, буровя меня горящим взглядом.

– Она так-то сама повисла. Юля твАя, – вкрадчиво произнес он, блуждая по моему лицу потемневшим взором, – Мине чИто было делать? ДЭвку при всех унижать, чИтоб тИбЭ бИло весело, а, Мадин? Подождала бИ минуту, спокойно вместе бы ушли с тАбой и Усе.

– Не передергивай! Стоял там, уши развесил и лыбился во все тридцать два, – выпалила я возмущенно и толкнула его в грудь. Чуть не ойкнула от пронзившей костяшки боли. Боженьки, что он такой твердый!

– Да, лыбился и чИто? – Хабиб и сейчас криво улыбнулся, кидая на меня насмешливый взгляд, – Она мИнэ комплименты говорила.

– Ой! Что-то я раньше не замечала, какой ты у нас вежливый с женщинами! – ехидно фыркнула я, показательно закатывая глаза.

– Я стараюс, – Хабиб вдруг качнулся ко мне, и наши лбы соприкоснулись. Его запах, дыхание, исходящее тягучее тепло – всего вдруг стало так много, что у меня перехватило дыхание.