Довести Хабиба

Краткое ощущение полета, когда все внутренности стремятся в горло. И из меня вышибает дух, так как я оказываюсь по уши в снегу.

Задыхаюсь. Отфыркиваюсь. Смеюсь. Эта радость похожа на детство, истерику, счастье. Такая короткая, и от этого еще более ценная. Чистый эндорфин.

Кожа стремительно охлаждается, меня начинает потряхивать, но настоящего мороза еще не чувствую. Пытаюсь встать, а ноги не слушаются – так смеюсь. Я вся в этом тающем прямо на мне снегу. Даже на ресницах налипло. Силюсь проморгаться и вытираю снежинки с глаз тыльной стороной ладони.

– ТЭпло ли тЭбе, дЭвица? – скалится Сатоев и протягивает мне огромную пятерню, чтобы помочь подняться.

Я вкладываю свою холодную ладонь в его такую горячую. И мне везде теперь горячо. Хитро и широко улыбаюсь.

Ну, ведь мне и, правда, нечего терять…!!!

– Хабиб, хочу ещё! – весело орет Ирка с крыльца.

– Хватит тебе уже, – бурчит Ренат, – Давай, одевайся…

Чуть отклоняю голову, чтобы увидеть их, а то громила Сатоев мне всю картину загораживает, и застаю момент, когда Ренат кутает дрожащую Зайцеву в халат по самые уши и при этом что-то тихо и серьезно ей выговаривает.

И мне теперь не до них тоже.

Перевожу горящий взгляд на Хабиба, закусываю губу и дергаю его что есть силы на себя. У меня бы не было шансов, если бы он ожидал, но он не ожидал, конечно. Повалился сверху, как взорванная градирня. И, наверно, если бы не мягкий сугроб, меня бы в пору было отпевать.

Зато так горячо… Хабибом можно было плавить сугроб. И его запах моментально окутал, пропитал меня всю, словно просачиваясь сквозь поры.

Не самый плохой способ умереть…

Я попыталась вдохнуть и не смогла. Слишком тяжелый…Слабо толкнула в бок, чтобы слез или хотя бы чуть-чуть привстал. Хабиб приподнялся на локтях, продолжая нависать сверху.

Он не улыбался, и я тоже перестала.

–Дай встать, – пихнула его в грудь, изображая злость, за которой скрывалась неуверенность.

– ПАдажди, – Хабиб вскинул голову и посмотрел куда -то вперед, – Сейчас…

Перекатился и лег рядом прямо в снег, будто нет никакого холода, а мы развалились на огромной постели.