Дорожный снайпер

Сорокин, ваш сообщник, впустил вас в кабинет (в приемной в это время еще не было посетителей, и вас никто не видел), и вы укрылись в комнате отдыха. Там вы достали из сумки браунинг, который заранее выкрали из мужниного сейфа, и приготовились к стрельбе.

– Все вы лжете! Не так все было! – закричала Елена Аркадьевна. Теперь ее лицо, хотя и оставалось таким же злым, уже не выражало уверенности.

– Возможно, в каких-то деталях я могу ошибиться, – согласился Гуров. – Вы потом, в ходе допросов, сможете нас поправить. Но в главном все происходило именно так.

Возвратимся к тому дню. Итак, ваш муж вернулся в кабинет. Конечно, он мог зачем-то зайти в комнату отдыха и обнаружить вас там. Но вам ничего не угрожало. Вы бы придумали какое-нибудь объяснение своего присутствия… Главное, что вам требовалось, – это потянуть время до момента, когда по радио начнут передавать сводку. Тогда можно было стрелять, не опасаясь, что выстрел будет услышан.

Но Полубояринов не вошел в комнату отдыха. Войдя в кабинет, он сразу сел за стол и продолжил работу.

Прошло минут двадцать, из приемной донеслись звуки включенного радио, и вы вышли из своего укрытия. Муж увидел вас, встал вам навстречу. И тогда вы хладнокровно застрелили его. А потом спрятались за оконной шторой – они в кабинете длинные, свисают до самого пола – и стали ждать прихода полиции. А когда мы с Крячко вошли в кабинет, вы вторично покинули укрытие и изобразили свое внезапное появление…

– Ложь! Все это ваши выдумки! – снова выкрикнула Елена Аркадьевна. – Вы ничего никогда не докажете!

– Почему же? – ответил Гуров.

 – Все не все, но кое-что мы доказать сумеем. Например, деталь, о которой я забыл упомянуть, – то, как вы открывали окно. Вы с Сорокиным заранее обговорили, какую версию убийства подсунете следствию. Вы решили свалить вину на молодого человека, который залезет по стене. Видимо, вы читали в прессе сообщения о таких людях. И вам страшно повезло: в этот день по стене банка действительно поднимался такой скалолаз. Вы его увидели, когда открывали окно. Но ведь он вас тоже увидел! И я уверен, что на очной ставке он вас узнает… А еще вы оставили отпечатки пальцев на подоконнике.

– И это ложь! – воскликнула Полубояринова. Она вскочила с места, глаза ее сверкали. – Я все там тщательно вытерла! Не должно было остаться никаких отпечатков!

– Что ж, отпечатков, может, и не осталось, – сказал Крячко, который все это время молчал. – А вот запись этой беседы, вместе с вашим последним заявлением, у нас останется.