Дом на перекрестке

Перед моим носом маячило что-то усатое, мохнатое, зубастое и глазастое. Я даже вздрогнула от испуга. Ох! Да это же Филя вылизывает мое лицо.

– Вика, Вика, – заголосил Филимон, заметив мое движение. – Ты жива! Ой, как я испугался!

– Вика?! – тут же донесся взволнованный голос Тимара, и я все-таки открыла глаза.

Взъерошенный перепуганный Филимон сидел на подушке и лапкой трогал мой лоб. Возле кровати стоял Тим, хм, с подбитым глазом и разбитыми губами. О господи, а Тимара-то кто избил?

И тут я вспомнила! Судорожно села, заполошно огляделась, чтобы спросить, где этот псих ненормальный, который кидается на девушек, и встретилась с ним взглядом.

Я с ужасом посмотрела на него, а из горла моего вырвался какой-то сдавленный хрип. На самом-то деле это я заорала, но почему-то ора не получилось, только вот этот невнятный хриплый звук вырвался.

И я, цепенея от страха, тоже смотрела на него. И вот в этот момент он совершенно не казался мне привлекательным. Сволочь такая!!! А я еще целовала его, и снился он мне. Тьфу! На левой щеке блондина красовалась глубокая царапина, нижняя губа была прокушена маленькими клыками, и из этих четырех дырочек выступили уже подсохшие капельки крови.

– Вика, ты как? – Тимар присел рядом, чуть подвинув Филю, и с тревогой вгляделся в мое лицо. – Шея болит? Говорить можешь?

– Болит, – хотела сказать я, но вместо этого из горла опять вырвалось какое-то хрипение.

– Тимар, не приставай к ней. Вике сейчас не стоит говорить, ты же видишь – горло пережато! – Филя смотрел на мою шею, и я тоже протянула руку и потрогала ее. Поморщилась. Уй, как больно-то! И синяки, наверное.

– А все ты! – Фамильяр злобно зыркнул на блондина.

– Леди? – подал наконец голос мой несостоявшийся душитель. – Прошу простить меня.