Дом на перекрестке

Рил оторвался от моих губ, и я спрятала лицо у него на груди, а от двери раздалось деликатное покашливание. И тут я взвыла от боли, потому что мой телохранитель сжал меня в объятиях, не желая расставаться, а мои синяки на ребрах резко этому воспротивились.

– Что?! – Эрилив выпустил меня. – Ты ранена? Где?

Отстранив меня и придерживая на расстоянии вытянутых рук, он стал оглядывать мою фигуру. Взгляд его замер на черных отпечатках пальцев Кирюши и заледенел.

– Что это?! Я убью его!

– Рил, тихо… Все нормально! Это просто синяки от пальцев.

От двери снова раздалось покашливание, и я выглянула из-за плеча Эрилива.

– Ваша светлость! Как хорошо, что вы прибыли! Альдид, Ирлейв! Ну, скажите же ему!

Как выяснилось через некоторое время – после сумбурных проявлений чувств и эмоций, – пока я ела, Аурелия отправила вестников к князю Кирину, вкратце описав ситуацию, и к Эриливу, чтобы он возвращался.

Очень быстро, не вдаваясь в подробности, я рассказала о возвращении драконам разума и способности к речи. И поведала о том, что Гром – вожак стаи, Кира – мама похитившего меня малыша.

Аурелия лично отвела меня в купальню, прислав в помощь еще и горничную, и единственной сложностью оказалось изгнание оттуда Эрилива. Его прямо перекосило, когда мы с Лией стали твердить, что он не может находиться в одном помещении со мной, пока я принимаю ванну. Аурелии даже пришлось прикрикнуть на своего сыночка и чуть ли не за шиворот выволочь оттуда.

С помощью присланной горничной я промыла волосы и смыла с себя пыль и грязь. Особенно трудно получилось с ребрами, к которым даже прикасаться было больно. И тут ее помощь оказалась неоценима – мягкой губкой она осторожно промокала кожу в этих местах, а я кривилась, стараясь не поскуливать. Черт! Как бы там трещин не обнаружилось – вроде синяки не должны так сильно болеть.

Выйдя из купальни, я нос к носу столкнулась с Эриливом, подпирающим стену.