Дом на перекрестке

За сестрой приглядывал, строил глазки Лекси, ну и меня до кучи контролировал. Сам он никогда не раздевался, а сидел под соснами и просто стерег. А мы с девушками загорали, лежа на полотенцах, и плавали. Господи, как же я была счастлива, что открылся этот мир! Море прозрачное, чистое, очень соленое, и плавать в нем – сплошное удовольствие. Вода сама держала. Хотя далеко мы заплывать не рисковали – мало ли какая тут живность водится? Так что плавала я вдоль берега на глубине примерно в мой рост.

Но это было днем.

А ночью… Ночи я ждала и в то же время начинала немного бояться. О нет, все было очень хорошо. Слишком хорошо. Ив оказался потрясающим, и это пугало. В моей жизни было не так много мужчин, с которыми я могла бы его сравнить. Но те, с кем сравнивала, проигрывали по всем статьям. При всем том, что я до сих пор не знала, как он выглядит. И странно, но мне это было безразлично. Какой он? Невероятный красавчик, как Эйлард и Илфинор? Брутальный, в своей чуть мрачной черноволосой и кареглазой красоте, как Назур? Обычный? Некрасивый? Или, возможно, его лицо изуродовано шрамами? Я ловила себя на том, что мне все равно.

Было достаточно, что он рядом. Я забывала обо всем, слушая его голос, и переживала вместе с ним те истории, которые он рассказывал. Ночи стали загадочны, как сказки Шахерезады. И он стал моим секретом. Я стеснялась рассказывать о том, что мы видимся и беседуем каждую ночь, даже Филе, не говоря уж о Тимаре. Хотя только с ними я и могла поделиться, если бы захотела.

Но я не хотела. Это было моей личной маленькой тайной.

А еще мы держались за руки все то время, что он бывал у меня. И если сначала мы оба, я – так уж точно, немного стеснялись, то позднее наши пальцы находили друг друга и сплетались в первые же секунды появления моего собеседника. Иногда он замолкал, давая отдохнуть голосу, а мне – повитать в облаках, и тогда его губы ласково целовали мои руки. Скользя по тыльной стороне, выцеловывая каждую линию на ладошках, прокладывая дорожки к запястью и выше, до локтя, замирая на сгибе.

И в такие моменты у меня мурашки бегали по спине, а волоски на руках вставали дыбом. Хуже того – губы начинало покалывать, и, единственное, о чем я могла думать: а как он целуется? Это уже становилось навязчивой идеей.

Его губ я не могла увидеть, так же как и лица. То есть вроде бы видела, но образ ускользал, и как бы ни пыталась я хоть на секунду присмотреться – картинка не складывалась и не откладывалась в памяти.