Доллары царя Гороха

– Зайка, что же ты делала в кустах?

Ольга выбралась на дорожку, отряхнула белый халатик, пригладила торчавшие дыбом волосы, поднялась на террасу и заявила:

– То же самое, что и ты!

– Хватит дурить, – ожил полковник, – не знаю, как всем, а мне в восемь утра выезжать на работу.

Домочадцы цугом потянулись в дом. Я, шедшая последней, стала созывать собак:

– Банди, Снап, Черри, Хуч… Сюда!"

"Но псы, радовавшиеся отличной погоде, не спешили в душный дом. Ротвейлер залег в траве, Бандюша развалился на раскладушке, стоявшей под яблоней, Черри мирно храпела в углу террасы, а Хуч рыскал в зарослях неизвестного растения, высокого, широколистного, которое Маня отчего-то называла «бамбук».

Услыхав мои надрывные крики, Манюня вернулась назад.

– Оставь их, пусть наслаждаются свежим воздухом, в комнатах просто нечем дышать.

– Включи посильней кондиционер.

– Мусик, его здесь нет. Поэтому собакам лучше во дворе. Надоест на улице, сами придут.

– Но надо дверь закрыть!

– Зачем? – пожала плечами Машка.

Решив послушаться Машку, я оставила стаю в покое и легла. Неожиданно перед глазами появилась Катя, живая и веселая.

– Как думаешь, – весело блестя глазами, спросила она, – отчего все вдруг поумирали? Сергей, Анна, я? Да еще сразу, буквально друг за другом? Ты поторопись отвезти деньги Кларе, вдруг ее тоже убили!

– Убили? – эхом повторила я.

– Нас, – ласково ответила Катя, – про Сережу знаешь?

– Да.

– Думаешь, это я постаралась?

– Ну… Наверное, ты хотела избавить жениха от мучений.

– А ты расспроси эту Веру, как заплатившая ей женщина выглядела, – посоветовала мне Катя. – И еще, странно, зачем бы Вере Аллочке про тетку рассказывать? Ведь она знает, что ее подружка за копеечку удавится.

– Конечно, – кивнула я.

– Вот, читай, я написала письмо.

В ту же секунду Катя как-то странно, слишком часто задышала и швырнула в мою сторону какой-то предмет. Он пролетел через всю комнату и шмякнулся мне на лицо, противно-мягкий, чуть влажный. Я заорала и рывком села. Мои глаза открылись. На какую-то секунду мне стало еще страшней.