Доллары царя Гороха

Очнулся Гольдин в реанимации, через некоторое время он стал требовать в палату жену, и тогда доктор, трусливо отводя взгляд, рассказал ему правду: у Риммы сломан позвоночник, ей придется провести оставшуюся жизнь в инвалидной коляске, а мальчик погиб на месте. У самого же лихого водителя не было никаких серьезных травм, кроме сотрясения мозга и двух поломанных ребер. Теперь Борису Иммануиловичу предстояло всегда жить с ощущением вины. Каждый взгляд на жену, сидевшую в каталке, вызывал у него приступ отчаяния. Пить он бросил, ни разу после того памятного дня не поднес ко рту ничего крепче кефира.

Вот тогда Гольдину пришла в голову идея приобрести для жены НИИ и открыть в нем музей. Ему хотелось, чтобы Римма ощущала себя полноценным человеком. Кстати говоря, в НИИ приоритетными были исследования, посвященные влиянию ядов растительного происхождения на паралич. Борис Иммануилович не терял надежды поставить Римму на ноги, в прямом смысле этого слова, и щедро выделял средства на научную работу.

– Более того, – хорошо модулированным голосом преподавателя, приученного читать лекции, говорила Эра Вадимовна, – наши сотрудники ездят в экспедиции по всему миру, музей постоянно пополняется новыми экспонатами. Борис Иммануилович удивительный человек, а перед Риммой я просто преклоняюсь. За все время, что мы знакомы, я ни разу не услышала от нее жалобы или малейшего намека на свою участь. Она всегда бодра, полна оптимизма.

Эра Вадимовна замолчала, потом взяла сигареты и поинтересовалась:

– Вас дым не раздражает?

Я вытащила «Голуаз».

– Составлю, если не возражаете, вам компанию. Скажите, Эра Вадимовна, вы всех сотрудников знаете?

– Конечно, – улыбнулась дама.

– В вашем музее работает женщина, такая коренастая, хотя рост дамы не является основной приметой.

Эра Вадимовна выпятила нижнюю губу.

– Вроде у нас похожих нет. В музее точно. Может, в НИИ новенькую взяли. Темно-каштановые волосы, очки… Не припомню.