Дитя подвала

– Мои ноги, – прошептал Сергей, моргнув. – Это… мне снилось… что я иду босиком… по траве… Мне снилось… как я забираю нашу маму… из роддома… с тобой… Арчи… Был дождь… но когда мы вышли… выглянуло солнце… Я купил тебе плюшевого… мишку… А потом… поезд… помнишь? Как давно это было… почти вчера… наша мама…

– Не надо, па, – глухим голосом попросил Артур. Его глаза повлажнели от слез.

– Что… мы натворили, Арчи? – вымученно произнес Сергей. – В кого мы превратились? Кто мы?!

По его щеке скользнула слеза, прочертив по окровавленно-грязной коже светлую дорожку.

– Я любил тебя, – всхлипнул Артур. – Зачем ты со мной это делал!?

– Прости… пожалуйста. Мы больны… Это… моя вина, – прошелестел Малышев. Из глаз продолжали катиться слезы. – Мне страшно… Я видел демонов… Я падал в яму… Долго-долго… они там, внизу… они ждут нас, Арчи… и каждый раз… меня кто-то вытаскивал обратно…

Малышев повернул трясущуюся голову в сторону сына.

– Арчи… ты здесь?

– Да, папа.

– У меня… отключается зрение… кругом темнота… потрогай меня.

Артур медленно протянул руку и коснулся пальцами щеки отца. Она была липкой и прохладной.

– Тебе. Придется быть. Осторожней. Теперь. Ты остался один, – выдавил Малышев.

– Хочешь пить, пап? – дрогнувшим голосом спросил Артур, убирая руку. – Я видел воду в погребе…

Малышев ничего не ответил. Дыхание его стало затрудненным, в уголках рта скапливалась густая слюна, стекающая по подбородку.

Нерешительно потоптавшись, Артур заковылял из камеры и вскоре вернулся, держа пластиковую бутылку с водой.

– Арчи, – заскрипел Сергей. – Я… больше не могу. Закончи это. Прошу тебя. И еще.

– Пап…

– Похорони меня. С ногами. Пожалуйста.

Сглотнув вязкий комок, подкатившийся к глотке, Артур огляделся. Залитый кровью скальпель лежал рядом с отцовскими ногами, и он поднял его трясущимися пальцами.

– Ты тоже прости меня, па, – сказал он, шмыгнув носом.

Отец был мертв.

Несколько секунд Артур просто молча стоял, невидяще пялясь на его исковерканное тело, затем торопливо и даже с каким-то испугом бросил скальпель. Глаза застилали жгучие слезы.

Затем он закричал. Потом завыл, упав на колени. Обхватив руками виски, он ревел и визжал нечеловеческим голосом, катаясь по залитому кровью полу.