Дитя подвала

Неуклюже шаркая, Артур едва не споткнулся о перевернутое ведро и, сделав два неуверенных шага, грузно шлепнулся на табурет.

– Ты говорил о снах, – медленно промолвил он. – Знаешь, пап… Мне часто снится, что я с девушками. Они красивые. Они стройные. Вкусно пахнут… Я вдыхаю их запах. Мы целуемся, я глажу их руки, бедра, груди… У них такая нежная и гладкая кожа… И я вытворяю с ними в постели такое… о чем даже стыдно говорить вслух. Но мы продолжаем резвиться. Я их трахаю, пока они не начинают кричать и звать на помощь.

Малышев даже не шевельнулся. Запекшаяся корка плоти, которой заканчивалась его верхняя часть тела, продолжала слабо дымиться.

– Ты слышишь меня, блевотина?! – крикнул Артур, начиная заводиться. – Ты думаешь, все закончилось? Ты глубоко заблуждаешься, если так считаешь! Я сорву с тебя скальп и буду поливать твой голый череп кипятком! Я вырву твои зубы, один за другим! И я не забыл про свое обещание!

Он поднялся с табурета, и, нагнувшись, подобрал с пола заляпанный кровью скальпель. Шагнул к ногам отца, нелепо разбросанным в стороны. Пятки желтели сухими мозолями, на коленке виднелась выцветшая татуировка в виде свернувшейся змеи.

Артур старался не смотреть на жуткое месиво среза, но его взор то и дело возвращался к лохмотьям плоти, из которых торчали раздробленные кости таза и огрызок позвоночника, из которого капал розовый кисель.

– У тебя даже волосы на яйцах седые, – заметил Артур. Плотно сжав губы, он несколькими движениями хирургического ножа отсек гениталии.

Держа в руках сморщенный пенис с яичками, парень приблизился к отцу.

– Скажи «а-а-а», – хрипло велел он.

Сергей молчал, не поднимая головы.

Артур ударил его по уху. Отец вяло качнулся, клацнула цепь.

– Скажи «а-а-а», – потребовал Артур, повысив голос. – Ты оглох?!

Он переложил в руку со скальпелем влажный комок гениталий и свободной рукой вновь задрал голову отца.