Дитя подвала

Сегодня ночью ты сядешь в поезд с ее паспортом, а через пару станций незаметно выйдешь. Выходи через другой вагон, чтобы проводники тебя не узнали. Я буду ехать на машине и подберу тебя. Пусть думают, что моя жена уехала и потерялась в дороге. Конечно, потом я «заявлю» о ее пропаже, но только после того, как поймаю этого урода, который устроил охоту на мою семью.

Мария молча смотрела на билет. Летний ветерок мягко колыхал его в руке Сергея.

– Хорошо, – решилась она. – Если ты считаешь нужным, я…

– Я не договорил, Маша, – тихо перебил ее Сергей.

– Исчезнуть? – переспросила Мария, окончательно растерявшись. – Сережа, я не могу все бросить и уехать. Что я скажу на работе? Наш главврач обязательно будет вынюхивать, что случилось! И потом, где я буду жить? Снимать квартиру?

Малышев приблизил к ней свое напряженное лицо:

– Тебя больше заботит разговор с твоим начальником о твоем увольнении? Или перспектива быть прибитой гвоздями к кровати, после чего тебя оттрахают бейсбольной битой?

Мария побледнела.

– Малышев, не забывай, что я – не твоя жена, – взяв себя в руки, отчеканила она. – Я не дам себя распять, как лягушку перед препарированием.

Сергей раздраженно махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

– Базар впустую. «Я бы…» «Мы бы…» Пошли, – сказал он. – Еще многое нужно обсудить.

Когда они вышли на трассу и сели в машину, Мария спросила:

– Послушай… Тот сваренный парень и старуха, из-за которых ты думал на меня… Как ты считаешь, тот, кто разделался с ними и убил твою жену, – один и тот же человек?

Малышев медленно покачал головой.

– Уверен, что нет. Мальчишку сварили в котле задолго до того, как я познакомился с этими мажорами на трассе… Это разные люди.

Он метнул на Марию сверлящий взгляд.

– Вчера вечером я был у судебного психиатра.

* * *Этой ночью на город обрушился сильнейший ливень. Пожалуй, самый мощный и неистовый за все лето. Капли барабанили по железной крыше с такой остервенелой яростью, словно пытались изо всех сил продырявить дом насквозь, добравшись до укрывшихся там людей.

Впрочем, из всех людей внутри частного домовладения находился только один человек.