Дерзишь, темненькая моя?! (СИ)

Знать когда у меня именины, никто не обязан, так же как и закатывать в честь меня вечеринки. Никто мне ничего не должен.

— Значит, завтра, — Этьер подсобрался и тяжело глянул на брата, — это ничего не меняет, планы остаются в силе.

Над столом снова повисла мертвая тишина, слышно было, как ложки по дну тарелок скребут."

"— Я хотела тебе подарок сделать, — прошептала Малика, — вечеринку организовать, даже с управляющим в таверне уже договорилась. Это должно было стать сюрпризом.

— Ну и в чем проблема? Делай, только сюрприза уже не выйдет, — я, наконец, искренне улыбнулась.

Малика улыбнулась в ответ. Вот терпеть не могла эту ее жертвенность. С посторонними эта ведьма могла вести себя дерзко и жестко, но как только дело касалось родных, она становилась доброй, мягкой и пушистой.

Порою с пушистостью палку она перегибала.

Позавтракав, мужчины поднялись за нашими вещами на второй этаж, а мы с Маликой пошли на улицу. Выскочив за дверь таверны, я тут же ощутила холодный порыв ветра, забравшегося под подол моего легкого платья.

— Малика, — сердито подозвал он подругу, — дай ей одно из своих плотных платьев, и быстро поднимитесь в комнату, чтобы она переоделась.

— Но… — возмутилась я, мне так хотелось быть красивой.

— Быстро! — рявкнул он.

Внутри меня все закипело. Да как он вообще смеет мною командовать. Мужлан! Вояка!

— В самом деле, Рояна, девочка, ну как можно быть такой легкомысленной, — вмешался в наш разговор Жеан. — Красота женщины, прежде всего в ее здоровье. Иди, переоденься.

Этьеру же достался очень красноречивый взгляд от брата. На мгновение мне показалось, что они словно о чем-то переговорили. Один взгляд, а за ним целое послание.

Но эта мысль быстро вылетела из моей головы, мало ли у них общих дел.

Хамить мужу подруги совсем не хотелось. Так что пришлось возвращаться в комнаты, снимать голубое шикарное платьице и рядиться в бордовое шерстяное безобразие.

***

Весь день мы ехали по заснеженному тракту.

За окном печальный унылый пейзаж: голые ветви деревьев, метровые сугробы, и кое-где следы нежити и зверья. А в карете не веселее – из развлечений только ворох книг.