Держи меня крепче

Через зеркало замечаю, как горит Максима взгляд, как натянулись желваки на скулах. И мне приятна его такая реакция.

Завожу пальцы под резинку трусиков и стягиваю их вниз, отчётливо слыша за спиной шумный выдох. Максим отворачивается и открывает душевую кабину, включает воду, и мы молча заходим внутрь, закрываясь стеклянной дверцей от всего мира.

Но… ко мне прикасается только вода. Максим стоит очень близко, но и пальцем ко мне не притрагивается. Это сбивает с толку. Расстраивает. Потому что кожа горит от его близости, желание увеличивается в геометрической прогрессии, а желанных рук я так и не ощущаю.

Максим выливает на губку лужицу геля, вспенивает её под струями воды и протягивает мне. В прошлый раз он сам хотел намылить меня. Это было крайне неловко, но он не отступился. Может, поэтому сейчас не предлагает? Даёт мне зону комфорта? Но в нескольких сантиметрах от его мокрого обнажённого тела это не совсем подходящий термин.

Так мы и заканчиваем принимать душ, ни разу друг друга не коснувшись.

Максим подаёт одно полотенце мне, вторым вытирается и оборачивает себе бёдра. А потом выходит из ванной.

Я смотрю на себя в зеркало и чувствую полнейшую опустошённость внутри. Как? Почему?..

Обхватываю руками себя за плечи. Хочется расплакаться. Но я ведь обещала доверять? Может, так он себя чувствует — не хочет. Уступал ведь, когда я не хотела, боялась.

Распускаю волосы по плечам и иду в спальню — нужно одеться. А дальше посмотрим."

"На улице уже вечер, стемнело. В комнате свет приглушён, только точечные фонарики над кроватью слабо горят. Максим входит через пол минуты после меня, и в его руках я вижу ту самую чёрную ленту, которой завязала глаза на сегодняшнем выступлении. Тело прошибает неконтролируемой дрожью, сладко отзываясь внизу живота. Всё это время в душе он дразнил меня. И себя. Что теперь… ох.

Лента стягивается узлом на затылке, и я ощущаю, как полотенце падает вниз.

Максим поднимает меня, а через мгновение я ощущаю спиной шёлк простыней. А потом теряюсь в ощущениях… Его руки везде… Его губы всюду…

Не осталось ни сантиметра моей кожи, где не побывала влага его губ и языка.