Деривация.

В помещение быстрой походкой вошел командующий, махнул рукой, мол, садитесь, и еще не дойдя до своего места в углу зала, на ходу начал громко выражать свои эмоции:

— Вы все — бездельники и тунеядцы! Сказал бы резче, да воспитание не позволяет! В преддверии главной, можно сказать, самой важной войсковой операции, у нас никто ничего не делает и не хочет делать! У меня складывается такое чувство, что каждый из вас только и занят тем, что всемерно уклоняется от выполнения своих профессиональных обязанностей! Бесконечный бардак — иначе нельзя охарактеризовать внутреннее состояние штаба группировки! Никакого взаимодействия между структурами! Планирование, в том виде в каком оно должно быть — отсутствует как класс! Как? Объясните мне, как мы при такой беспечной организации ещё способны побеждать этих босоногих обезьян? Кровью несчастных этих мальчиков из ССО? Морем крови «частников» из штурмовых отрядов «Меча»? А если завтра «частники» перестанут с нами работать, кто тогда будет города брать? Садыки? Иранцы? Китайцы? Да вертели они нас как хотели!

Генерал-полковник грузно рухнул на своё место в углу зала, откуда ему было видно и экраны и карты с боевой обстановкой, перевел дух, осмотрел подчиненных и, на мгновение оттянув пальцем ворот кителя, продолжил:"

"— Кто мне объяснит, откуда взялся этот бесконечно компетентный и проницательно толковый полководец, который вчера с одним водителем, без боевого прикрытия, без авиационного сопровождения, поехал на рекогносцировку в район предстоящей операции? Секретоноситель, на минуточку! Он что, считает, что большие звезды на его погонах являются гарантией его физической неприкосновенности, и его кишки не намотает на провода при подрыве? Или что эти босоногие обезьяны его в плен не возьмут, и все наши грандиозные планы не выведают? Чей это полковник?

— Мой, товарищ командующий, — в первом ряду поднялся молодой генерал-майор, руководитель одной из оперативных группировок.

— Конечно, сейчас вы скажете, что это была его самодеятельность, и вы никакого отношения не имеете к такому бесконтрольному поведению ваших подчиненных, так, генерал? — Сурин сверкал глазами и срывался на повышенные тона.

Присутствующие сидели тихо, стараясь не встречаться взглядами с командующим, который разошелся в справедливом гневе.

— Он мне докладывал о своем намерении… — ответил генерал-майор, потупив взор. — Но разрешения я не давал.