Деривация.

Где на карте обозначен пункт пополнения боеприпасами? На переднем крае? В зоне действия огневых средств противника? Вы мне можете ответить? Мы вообще, для чего здесь план рисовали, согласование отрабатывали, каждому вашему взводному командиру боевую задачу доводили? Или вы думаете, что вы здесь командуете?

Сирийский полковник глупо улыбался.

— Сегодня воевать мы больше не будем, — заявил он. — Солнце поднимается. Сейчас станет жарко, и не комфортно…

Присутствующие при разговоре зажмурились: Сомов после этих слов мог запросто зажмурить сирийского полководца одним звенящим ударом.

Но этого не случилось. Выдержанный дядя Лёша, глядя садыку в глаза, лишь проговорил:

— Жарко и некомфортно станет вам в штрафной роте, уважаемый… атаку которой вы лично возглавите через полчаса.

Глядя в налитые кровью глаза русского генерала, сирийский полковник изменил своё мнение и стал соглашаться с доводами и предложениями.

После того, как штурмовые подразделения вернулись на исходную, их пополнили топливом и боезапасом, артиллерия снова нанесла удар по назначенным целям, авиация накидала бомб, после чего сирийцы снова пошли в атаку.

В этот раз каждому наводчику под угрозой немедленного перевода в штрафную роту, запретили стрелять до подхода к переднему краю обороны города. Эта мера возымела действие и к окраине города танки подошли с полным боекомплектом. Вместе с ними подошел бронированный бульдозер, который, не смотря на попадание в него противотанковой ракеты, сделал несколько проходов в насыпном валу, куда и ворвались танки и БМП.

Развернулось сражение за первый насыпной вал. В течение получаса боевикам удалось сжечь еще один танк и две БМП, однако, сокрушительная мощь танковых орудий методично ровняла с землей огневые точки противника, и худо-бедно, но продвижение шло.

* * *— Бежит кто-то, — доложил Бушуев, глядя вниз. — Кажись из наёмников мужик.

Паша, с восторгом и осознанием причастности к грандиозному действу, лицезрел сражение, которое открывалось прямо перед ним.

Переживая за участников боя, он всё же оторвался от окраины и посмотрел в бинокль вниз. Точно, мужика этого он знал: это был взводник из отряда Колмыкова, какой-то странный тип старшей возрастной группы, невесть зачем поехавший на эту войну.

— Не стреляйте! — крикнул тот снизу.

— Ты кто? — спросил Паша.

— Я Боярин, командир первого разведывательно-штурмового взвода из шестого отряда…

— Поднимайся, — крикнул Паша в ответ.