Деривация.

Ночью посменно вели наблюдение, для чего даже использовали радиолокационную станцию, но перемещений врага не обнаружили. Спали тоже посменно — на карематах, брошенных прямо на землю. С утра началось движение — из тыла на исходные рубежи атаки стали выползать танки и БМП садыков. Артиллерия нанесла огневое поражение назначенных целей и атака началась. В течение часа танковая рота и батальон мотопехоты продвинулись вперед на три километра, вплотную приблизившись к окраинам Эс-Сухнэ. На ходу они вели огонь по всему, что считали представляющим опасность и поэтому, к основному объекту атаки подошли с изрядно израсходованным боекомплектом.

Тут же к ним были направлены транспортные машины. Все это время над войсками носились вертолеты, осуществляя прикрытие с воздуха.

Какой-то взвод был, наконец-то, послан на захват окопов возле сожженного танка, откуда по трём БМП, участвующим в атаке, был открыт огонь из пулеметов. По наблюдениям снайперов, огневых точек было три, но вскоре Ерофеев, наблюдающий за врагом, крикнул:

— Капитан, смотри…

Паша вскинул бинокль и увидел, как метрах в двухстах за линией окопов из-под земли выскочил какой-то человек, сел на мотороллер и уехал.

С этого момента огневые точки себя больше не проявляли.

Видно было, как садыки обошли все окопы — без единого выстрела. Потом вернулись в свои БМП и двинулись дальше.

— Нет, ты понял? — смеялся спецназовец. — Один боевик бегал с пулеметом по ходам сообщения, стрелял то с одного, то с другого места, а мы тут думали, что перед нами взводный опорный пункт, не меньше… а потом он прыг на мокик — и был таков!

— Да уж, — ворчал Паша.

 — У него, поди, и прав на мокик нету…

Вскоре Шабалин получил указание следовать на новое место, только что занятое садыками, и он отдал приказ сворачиваться.

«Капсула», «Тигры» и БТР отряда Шабалина пристроились к очередной транспортной колонне и двинулись вперед. Возле танка остановились. Шабалин заглянул внутрь: всё было в копоти, в лицо дохнул жуткий запах сгоревшего пластика и резины.

Он ожидал увидеть какие-то признаки сгоревших танкистов, но огонь так вылизал внутренности этой стальной коробки, что даже если они там и были, опознать останки было невозможно.

— А вот и головы, по которым мы стреляли ночью с тепловыми прицелами, — сказал Бушуев. — Товарищ капитан, гляньте…

Шабалин подошел к снайперу, стоящему возле простреленной в двух местах жестяной банки, размерами схожей с размерами головы.

— Почему так считаешь? — спросил Паша.