Деривация.

— Да и шузы Тёма себе уже нашел, — сверху съязвил раненый.

Сюрприз ждал их на месте, где Паша вступил в ближний бой: у обоих боевиков были пояса шахидов, и просто чудо, что во время перестрелки их не задели пули. Сфотографировав тела и пояса с разных сторон, их решили уничтожить на месте, для чего Паша использовал обычные гранаты. Перед подрывом Шабалин удовлетворенно отметил для себя, что в обоих боевиков из автомата он попал весьма неплохо — как сказали бы опытные стрелки IPSC, группа попаданий не вышла за пределы «альфы».

На самом деле весь бой занял не больше двух секунд, которых, однако, второму боевику хватило для того, чтобы отреагировать на внезапно появившуюся, плохо видимую цель, и пустить в неё результативную очередь. Благо, что бронежилет с передней плитой высшей степени защиты, защитил Шабалина от неминуемой гибели.

У самих же боевиков Паша нашел в разгрузках советские гранаты Ф-1, как нельзя лучше подходящие для задуманного.

Гранаты были укреплены на поясах со взрывчаткой, чеки были заменены на булавки, к которым был привязан длинный шнур — и из-за укрытия гранаты были приведены в действие. Оба пояса от взрывов гранат тоже сработали, возвестив о себе столбами черного дыма.

Смотреть, что там осталось, никто не захотел.

Один из боевиков, которых Паша расстрелял из «капсулы», оказался жив. Очевидно, у него был пулей перебит позвоночник, и уставшими, но не просящими пощады глазами, он смотрел на приближающихся Шабалина и Бушуева.

— Что ты смотришь на меня, тварь позорная? — спросил Артём, наводя на него автомат.

— Шакалы, — тихо ответил боевик.

— О, — удивился Артём. — Из России?

— Давай, убивай же быстрее, — сказал он.

Паша связался с Федяевым:

— Т-тут т-трёхсотый, и, п-похоже, с-соотечественник н-наш.

— Может, — спросил Валера. — Все-таки двухсотый?

Бушуев с готовностью поднял автомат, но Паша отвел ствол в сторону.

— Ч-чинару, м-может, п-пригодится?

— Ну, тащи тогда, — разрешил Федяев. — Я туда не поеду, колёса еще проколю…

Боевику связали руки, хотя, похоже, ими он владеть уже не мог — пуля разрушила позвоночник. Каким усилием воли он еще держался, было непонятно. На нём разрезали одежду и перевязочным пакетом забинтовали сквозное ранение, отягощенное открытым пневмотораксом.