Деривация.

Рядом громко ухала АСВКМ, после каждого выстрела сопровождаемая ветвистой бранью входящего в азарт Артёма Бушуева.

— Радик, — крикнул Паша. — Контролируй тыл! Мы сами справимся!

Луговой обернулся назад — сзади никого не было.

Расходуя третий магазин, Паша оценил результат стрельбы — из примерно двух десятков боевиков, занявших позиции за валом, только трое побежали на опорный пункт, с которого пришли на вал. Остальные остались лежать под валом.

К этому времени подошла пехота — наёмники быстро расправились с ранеными и двинулись дальше — к опорному пункту.

— Радик, тыл! — крикнул Паша.

— Чисто, — ответил Луговой.

— Дальность до опорника!

— Тысяча сто до флангового вала!

— До подхода пехоты к «опорнику», работаем по видимым целям! По готовности — огонь!"

"Для СВДС такое расстояние уже было за пределом уверенного выстрела, и поэтому Паша, сделав несколько безрезультатных попыток попасть в виднеющегося на валу пулеметчика, окончательно превратился в зрителя.

Наёмники грамотно зашли с фланга, и прикрываясь дымом, выставленным «тучами» новых БТР, ворвались в периметр «опорника».

Вскоре делать стало совсем нечего — война переместилась куда-то совсем далеко, солнце, как и обещало, стало палить уж вовсе нещадно, а воды, как оказалось, с собой взяли совсем немного — основные запасы влаги были собраны в два сорока литровых бака, накрепко привязанных в десантных отделениях «Тигров».

На создавшееся положение Паша нажаловался Федяеву, но тот, удостоверившись, что Шабалину пока ничего не угрожает, предложил немного потерпеть с эвакуацией, ибо все машины, и боевые, и транспортные, были в данный момент задействованы в наступательной операции и закреплении успеха.

Объяснив своим бойцам сложившееся положение, Паша предложил организовать круговую оборону, не только потому, что на счет праздношатающихся здесь душманов были таки определенные подозрения, но и потому, что Боевой Устав в любой непонятной обстановке требует совершенствовать систему обороны.

— Вот мы тут сидим такие, — заметил Артём, — а потом раз, и мы все Герои России. Только посмертно. После того, как наведём на себя артиллерию. После того, как нас плотно обложат духи. После того, как нас забудут отсюда забрать…

— Да ладно, — с содроганием в голосе сказал Радик.