Деривация.

Кто они такие? Какие-то постояльцы? Впрочем, какая теперь разница?

Комендантский час наступал с заходом солнца, и уже вступил в свои законные права, что вначале осторожно, а потом все более и более настойчивей стало наводить Пашу на мысль о возможности, пользуясь случаем, «проверить бой винтовок». Иначе говоря, внезапно он почувствовал неизведанное прежде ощущение — которое вдруг остро обожгло сознание, заставило сердце биться быстрее и перехватило дыхание. Он вдруг понял, что с часовой стрелкой, ушедшей на круг отчета «комендантского часа», те живые люди, стоящие сейчас возле ориентира «Отель», превратились в бездушные мишени…

Продолжая рисовать в голове мнимую траекторию, Шабалин вдруг со всей ясностью осознал, что в настоящий момент от стрельбы по этим людям его ничего не ограждает.

Чисто технически они стояли в пределах досягаемости действительного огня имеющихся на посту винтовок СВДС. Организационно — уровень стрелковой подготовки и его лично и дежурных поста вполне позволял справиться с такой задачей. С юридической стороны Шабалин имел полное право на открытие огня по лицам, нарушающим комендантский час. Более того, применение оружия в определенных обстоятельствах, четко указанных в приказе, полностью снимает с исполнителя ответственность за любой результат стрельбы.

Сдерживающим фактором, не позволяющим Шабалину тут же открыть огонь на поражение, оставалась только моральная сторона вопроса. Однако, вопреки всему представлению о непреложных устоях человеческого бытия, приобретенных Павлом в течение прожитой им жизни, моральная сторона вдруг стала рассыпаться как карточный домик — лишившись своего основополагающего фундамента — неминуемой ответственности одного человека за убийство другого человека.

Паша даже помотал головой, стараясь избавиться от этого наваждения, но оно, словно сгусток какой-то сверхъестественной силы стало окутывать его сознание, побуждая к бескомпромиссным действиям в открывшемся окне возможностей.

Ему вдруг неудержимо захотелось СДЕЛАТЬ ЭТО. Даже не ему самому, а кому-то запредельно жуткому по своей сути, глубоко сидящему в его сознании, тому безжалостному монстру, с которым Паша еще не был близко знаком, но уже знал о его существовании — замечая его присутствие в своём теле и разуме во время тренировочных стрельб, когда по необъяснимой причине твоё сознание зауживается только до одного действия — поразить цель — и ты забываешь обо всем на свете.