Демон в шоколаде. Зимний бал в академии

 — По какому поводу аттракцион? Что может быть важнее утренней тренировки? Особенно… Особенно для боевого мага.

Салмелдир говорил спокойно, даже лениво, но его мнимая расслабленность никого не вводила в заблуждение. Магистр злился. Причем, очень сильно. Клери и Леонс молчали, на куратора не смели поднять глаз. А вот он испепелял их взглядом.

— Стыдно, — тихо произнес эльф. — Стыдно, что столь взрослые мужчины, готовые применить магический дар на глазах своих товарищей, не могут четко сформулировать причину драки. Ну что же, сколько волку про лес не рассказывай, а кормить его все-таки надо.

Даже ветер затих в тот момент. Тишина оглушала. Ответа ждали все.

— Я жду! — рыкнул Салмелдир.

— За честь! — крикнул Леонс.

— За честь, — чуть замявшись, тихо ответил Клери.

— Неплохо, — похвалил их куратор и улыбнулся. Очень хищно и мстительно. У меня даже холодок по спине пробежал, не хотела бы я сейчас оказаться на месте драчунов. Да они и сами понимали всю степень своего попадания. — Неплохо. Открою вам еще одну истину и… И можете меня не благодарить. Чтобы при вспыльчивом характере ладить с окружающими, достаточно уметь мгновенно создавать пульсар вашей стихии хотя бы шестой степени. А пока сие умение выше ваших возможностей, стоит сидеть тихо, впитывать науку и не отсвечивать.

— Да, магистр! — слаженно ответили адепты. Все, не только провинившиеся.

— Поэтому, — продолжил Салмелдир, — в назидание, исключительно для вашей же пользы, с завтрашнего утра и на седьмицу адепты Клери и Леонс поступают в распоряжение к главному конюху. Конское дерьмо и не такие головы прочищало. Кстати, от утренних тренировок вас никто не освобождает. На занятиях присутствовать опрятными и умытыми. И вообще, чего стоим-то? — эльф обвел нас взглядом, заставляя выпрямиться и подтянуться.

Отработку в конюшнях назначали редко. Все знали крутой нрав главного конюха. Огромный полуорк Гомус не щадил адептов, попавших в его вотчину, приставляя их к самой грязной и тяжелой работенке, отпуская затрещины нерадивым, и почти каждому придумывая забавное прозвище, которое прилипало к несчастному до самого выпуска из академии.