Дело Варнавинского маньяка

Поездка отменяется. Прошу всех вернуться обратно в мезонин. Я сейчас ненадолго отлучусь. Без меня не ужинайте!

Дети огорченно загудели — им очень хотелось покататься. Агриппина, наоборот, обрадовалась и тут же стала раздевать своих девчонок. Лишь Варенька стояла и неотрывно смотрела на мужа — она чувствовала, что обстоятельства только ухудшились.

— Я могу поехать с тобой? — чуть слышно спросила она.

— Нет. Ты остаешься с детьми. И помни — я всегда возвращаюсь.

Из глаз жены полились слезы, но она пересилила себя и сказала:

— Хорошо, без тебя мы за ужин не сядем.

С улицы послышалось шуршание колес по кирпичной крошке: это подъехали убийцы.

— Степан, запри за мной дверь на засов. Помни: что бы ни случилось на дворе, из дома ни ногой. И никого не выпускай.

С равнодушно-высокомерным лицом Лыков вышел наружу, сбежал молодцевато по ступенькам крыльца. Пусть видят, что он их не боится. Заходящее солнце било прямо в глаза. Скорее согласиться на все и уехать с ними, увести от семьи…

— Леха, ты откуда тут взялся? — раздался вдруг от пролетки знакомый голос.

Лыков сощурился, потом отшатнулся, потом ему захотелось дернуть себя за ухо. На сиденье развалились и улыбались до ушей подполковник Таубе и Федор Ратманов-Буффаленок.

Уф… На ватных ногах коллежский асессор сделал еще два шага и без сил опустился на подножку пролетки. Ему хотелось разрыдаться. Какая неожиданная перемена! Господь в очередной раз явил ему Свои присутствие и заботу.

— Алексей, что случилось? — Таубе соскочил на землю и встревоженно заглянул сыщику в глаза. — Ты как будто не рад нам. Несчастье? Сообщи коротко, но понятно.

Лыков почувствовал необыкновенный прилив сил. Ну, держись теперь, собаки! Он быстро выгрузил багаж, отослал возницу, а потом не удержался и сгреб гостей в обнимку так, что у них затрещали кости:

— Как вы вовремя! Бог мой, как вы вовремя.

— Рассказывай! — вторично потребовал барон. — Никогда не видел тебя таким…

— Я уж с жизнью простился. Думал, это за мной приехали. Вышел сдаваться.

— Ты — сдаваться?

— Иначе они убили бы семью.

— Та-а-ак… Сколько их? И кто они такие?

— Человек десять, может, двенадцать.