Дело Варнавинского маньяка

Иди и делай все, как я сказал.

Алексей говорил мягко, но тоном, не допускающим возражений.

— Все-таки… тебе угрожает опасность?

— Сейчас нет. Но ты жена сыщика и должна быть готова ко всему. Счастью не верь, а беды не пугайся. Сохраняй хладнокровие и уводи детей.

По лицу Варвары Александровны пробежала судорога, но она тут же взяла себя в руки и сказала громко:

— Наташа, Агриппина, идите немедленно сюда!

Няня и жена Титуса сразу явились на зов.

— Быстро одеваем детей и уезжаем. Берем с собой все необходимое для ночевки.

Женщины прыснули в разные стороны. Матери побежали наверх к детям, а Наташа принялась увязывать сменную одежду и даже притащила откуда-то ночные горшки.

— Степан! — крикнул коллежский асессор.

— Туточки я, Лексей Николаич, — отозвался Окуньков, входя с улицы.

— Быстро заложи хоть пролетку, хоть телегу и увози женщин и детей в деревню."

"— Пролетка на ходу.

— Подгони сюда и помоги снести в нее вещи. Поторопись!

— Слушаюсь!

— Еще вот что. Передай всей без исключения прислуге, что есть в доме, мой приказ: немедленно покинуть поместье.

— Слушаюсь!

Вокруг началась суматоха. Наверху бегали и радостно кричали дети — еще бы, приключение! Внизу суетились Наташа со Степаном, укладывая багаж. Вдруг сыщик спохватился — а не перекрыт ли уже путь в Нефедьевку? Чертыхнувшись, он поднялся в мезонин. Навстречу ему уже выводили одетых по-дорожному детей. На ходу чмокнув Николку и Павлуку в пухлые щечки — возможно, последний раз в жизни, — сыщик открыл окно и всмотрелся.

Все, теперь конец. Если не выйти, «оборотни», скорее всего, дождутся темноты и пойдут на штурм. Дом подожгут, и в огне погибнут все его обитатели. Надо сдаваться сейчас. И так, чтобы не пугать семью.

Спокойно, чуть медленнее обычного, сыщик спустился вниз. Женщины и дети, возглавляемые Окуньковым, стояли и молча ждали его приказаний.

— Дамы, я прошу прощенья за суматоху. Померещилось черт-те что.