Дело Варнавинского маньяка

— Ну-ка, дед, расскажи подробнее, где этот ферт обретается, — подсел к старику Щукин.

— Почитай, прямо под Ноздрей. Болотце там есть малое и три озерка. Он при озерках теих и поселился. Дороги туда ниоткель нету. Одна есть убогая тропа от Глухой деревни к выселку Камешник. Малоезженая. Вот с нее справнее всего подобраться. Однако ты, Ванятка, сторожись: у антихриста леворверт имеется.

— А имя у него есть? — полюбопытствовал исправник.

— На Вовку отзывается. Беглый, откуда-то с Москвы. Душегуб, стало быть.

— А что, в Москве все душегубы? — съязвил поручик.

— Через одного. В наших тихих местах их не надо бы…

— А в Варнавине он часто бывает, Вовка этот?

— По надобностям. На базар когда али в лавку. Помнетя-сь, ваше благородие, о прошлом годе на Савватия-Пчельника[98] у купца Селиванова приказчика зарезали? И кассу забрали.

— Ну?

— Вовкина работа."

"— Та-а-к… — прорычал штабс-ротмистр. — Вот и объяснение! Поди, сынок в том деле наводчиком был, на отцовскую кассу громилу навел, а барыш на пару делили.

— Я с вами, — вставил Лыков.

— Буду только рад. А тебе, Варлам Нифонтович, упрек от меня. Почему раньше молчал про такие дела?

— Дык… вы и не спрашивали… — сделал глупое лицо старик.

— Ладно, дед, иди. И смотри у меня там! — неопределенно погрозил Бекорюков.

— Сам этого мерзавца возьму! Как медведя в берлоге! Обязательно чтоб живым — а то вдруг снова не он? Нет, тут нужна полная уверенность!

Лыков, с одной стороны, был согласен, с другой — у него перед глазами стояло застывшее лицо матери убитого ребенка. Надо ли такую мразь живьем брать?

Вскоре знакомая пролетка летела в Кирюшино. Паром перевез полицейских на левый берег Ветлуги. Сначала ехали знакомым трактом на Урень, но через версту Щукин повернул налево.

Проехав деревеньку Глухую и полдюжины мостов, Щукин сошел, наконец, с дороги и привязал лошадь к сосне.