Дело Варнавинского маньяка

Выстрелить в ляжку? Тащи потом этого дурня на себе до пролетки двенадцать верст! Между тем времени на раздумья не было, а биться голыми руками против ножа Лыков не собирался. Поэтому с трех оставшихся шагов он пустил заряд преступнику под правую ключицу. Тот вскрикнул, выронил нож и зашатался. Сыщик шагнул вперед и задвинул Мишке кулаком в ухо. Все.

Послышался треск валежника, и на берег выскочил запыхавшийся Щукин.

— Готово, Иван Иваныч, — успокоил его Лыков. — Просверлил в нем дырку для пользы дела. С ножом на меня попер…

— Живой?

— Еще как живой!

Алексей за бороду приподнял дезертира с земли.

— Ключица? — сразу успокоился надзиратель. — Хороший выстрел. Самое неопасное место. Сам пусть идет, сволота!

Мишку быстро перевязали, дали хлебнуть водки из баклаги. Тот лязгнул зубами, сделал несколько крупных глотков и постепенно успокоился. Лицо сделалось бледным и отрешенным — парень понял, что попался.

Обыск в шалаше и вокруг него дал важные находки.

— Ах ты, падаль! То ж дьяконицы вещи!

— Знать не знаю, купил на пароме у незнакомого мужика…

— В селе Баки с месяц назад пропала дьяконица, — пояснил Щукин Алексею. — Пошла за строчками и не вернулась. Это ее зонтик и бурнус.

И повернулся опять к дезертиру:

— Ты, сволочь, у меня сознаешься.

— Каких таких отроков? Вы че на меня наговариваете? — взвизгнул дезертир.

— Иван Иванович, гляньте-ка сюда, — позвал Лыков сыскного надзирателя. — Вот, в шалаше нашлось. Дьяконица, может, и его рук дело, но детей душил кто-то другой.

— Это почему же?

— Имеется проходной билет на имя мещанина Михаила Иванова Салова. К нему командировочное свидетельство и постатейный список[80], выданные кинешемским воинским начальником.

— Май прошлого года? — не поверил Щукин.

— Да. А наш маньяк убивает детей уже три лета подряд.

22. Похождения Фороскова

Петр пришел в кабак Коммерческого за полчаса до полуночи. Посетителей уже выставляли взашей. Среди последних сыщик заметил нескольких горчишников из шайки Вани Модного.