Дело Варнавинского маньяка

Происшествие запротоколировать и бумаги мне на стол.

— Есть!

— Особо отметить смелые действия находящегося в отпуску коллежского асессора Лыкова. Он в одиночку сдерживал погромщиков до прибытия полиции с ущербом для здоровья. Чем предотвратил убийство аптекаря.

— Есть!

— А вам, Алексей Николаевич, лично от меня отдельная сугубая признательность. Если бы после всех преступлений маньяка еще и погром с жертвами… Благодарю!

Вдруг кто-то сзади бесцеремонно дернул сыщика за рукав. Он оглянулся и увидел высокого мужчину с длинными белыми волосами, одетого по-благородному, но неряшливо.

— Подавать на них будете?

— Чего подавать? На кого? — опешил Лыков.

— Жалобу. На драчунов этих, в суд.

— Вы кто такой?

— Адвокат, а фамилия моя Шиловский. Учтите, что других адвокатов, кроме меня, в Варнавине нет, так что деваться вам все одно некуда.

При этих словах «адвокат» икнул и пошатнулся. Тут исправник оттер его плечом в сторону:

— Идите отсюда, навязчивый вы человек! Нечего тут болтаться! Господин Лыков в ваших услугах не нуждается.

— Точно ли? Пусть потерпевший сам мне об этом заявит. Тут такое дело можно закрутить…

— Шиловский! — рявкнул штабс-ротмистр. — Я кому сказал?!

— Ухожу, ухожу… — пробормотал блондин, шарахаясь в сторону. Но не успокоился — тут же перехватил аптекаря и стал что-то с жаром ему предлагать.

— Что еще за чудак? — полюбопытствовал Алексей.

— Некто Шиловский, — ответил Бекорюков, морщась. — Бывший студент юридического факультета Казанского университета.

— И он до сих пор под надзором полиции?

— Мне кажется, власти о нем просто забыли. Бедолага застрял в Варнавине и потихоньку спивается. Для обывателей Шиловский действительно пишет всякие юридические кляузы и этим зарабатывает себе на водку. Человек он не злой, тут к нему привыкли; мне кажется, он уже никуда отсюда не уедет. Но вам пора на перевязку!

Земская больница находилась в двух шагах от аптеки.

— Что, Леха, навешали тебе варнавинские мужики? — ехидно поинтересовался Яан. — И мы не в угол-то рожей, а во всю стену!

— Да, так хорошо я еще не получал, — согласился опекун Нефедьевки. — Отдул их своими боками… И всего-то трое. Сначала, правда, было четверо.