Дело Варнавинского маньяка

 — Я разве тебя отпускал?

И так врезал ему шашкой плашмя по голове, что тот упал со стоном на колени.

— Взять этих! — приказал Галактион Романович прибежавшим, наконец, городовым. Потом наклонился над Лыковым:

— Как себя чувствуете, Алексей Николаевич? Смелый вы человек: одному со скопом биться. Встать сможете? Давайте, я вам помогу…

Коллежский асессор с трудом поднялся. Постоял, покряхтел — все вроде бы в порядке. Не тошнит, голова не кружится, и руки-ноги целы.

— Обойдусь, — успокоил он штабс-ротмистра. — Но вы очень кстати подоспели.

— Кузнецы, — пояснил исправник. — Да и не трое их было, вся толпа помогала. Ну-ка?

Мимо городовые с трудом волокли огромного рубщика. Тереха был без сознания, с уехавшей вбок челюстью.

— Вы его так? Наскочил цыган на жидовина, хе-хе… Это известное отребье. Давно пора было его проучить, да не находилось смельчаков. Здоровый, что бык! Как напьется — драться лезет, благочиние нарушает. К такой силе — и такая дурь… Укатаю его на два года в арестный дом, у нас тут хоть потише станет.

— Тащите мясника ко мне, — распорядился Захарьин. Слегка помятый, в разорванном сюртуке, он, кажется, отделался легче всех.

— И Алексея Николаевича с его управляющим тоже прошу проследовать в больницу. Я должен вас осмотреть.

Лыков оглянулся и увидел Евлампия Рафаиловича. Тот держал на ладони два зуба и сокрушенно их разглядывал:

— Эх ма… Как теперь жесткое кусать?

Бекорюков утешил коллежского асессора:"

"— Это вас маскарад ваш подвел.

Из-за спины Алексея вынырнул низенький толстячок и затараторил с характерным еврейским акцентом:

— Милостивый государь! Моя благодарность вам не имеет границ! Вы спасли жизнь мне и Алене Сафроновне. Позвольте представиться: магистр фармации Бухвинзер. Я теперь ваш вечный должник — эти люди убили бы нас.

— Ты еще и мой должник, Бухвинзер, — осадил аптекаря исправник.

— Как можно, ваше благородие! В этой стране бедный еврей всегда должен!

— Что ты сказал?!

— Шучу, шучу, ваше благородие! Когда вам угодно, чтобы я пришел засвидетельствовать свое почтение?

— К шести, — отрезал Бекорюков и повернулся к появившемуся позже всех приставу Поливанову: — Долго ходишь! Все самое интересное уже пропустил.

— Виноват!

— Выставить у аптеки пост. Арестованных в холодную.