Далеко собралась, ведьмочка?

Я не могу простить измену! — начала, стоило нам отойти к соседнему столу вдвоем.

Недовольное сопение незнакомого мужчины, который так и висел подвешенным, немного успокаивало расшатавшиеся нервы. Нужно было успокоиться, так как от присутствия Акселя эмоции вели себя, словно качели, кидая меня из стороны в сторону.

— Дочка, — печально произнес старый правитель. — Я не буду говорить громких слов. Прости, но сегодня я без пламенной речи. Времени на это совершенно не было, — только сейчас, находясь рядом с этим мужчиной, до меня начало доходить, в каком он пребывает состоянии.

В глазах потемнело. Спина горела от пристального взгляда Акселя, а сердце стучало с такой скоростью, что в глазах стало темнеть.

— Вот и вся истинность, — горько усмехнулась я, не давая выступившим слезам побежать по щекам.

— Он бы и дальше их произносил и бросил весь мир к твоим ногам, если бы его не опоили приворотным зельем.

Не сразу до меня дошел смысл услышанного. Этого просто не могло произойти! Неужели эта гусеница смогла приворожить Рагнара и теперь собирается выйти за него замуж?!

— Вам нужно было попросить моего отца, — кивнула в сторону папы. — Он вмиг развеял бы любовные чары.

— Эти чары нельзя снять, Киара! — бархатный голос Акселя сводил с ума.

Хотелось прижаться к его груди и вдохнуть до боли любимый запах. Раствориться в нем. Вычеркнуть из головы все негативные моменты, но я не могла. Такое никогда не забудется. Пусть Рагнар и находится под действием заклинания, но его слова и поступки навсегда останутся в моем сердце, которые каждый день будут мучить и медленно убивать.

— Странно, — пожала плечом, не поворачиваясь к волку. — Любитель женщин у нас ты, а опоили его! Видимо, сопротивлялся из последних сил, раз пришлось применить эту гадость.

— Я понимаю, на что ты намекаешь, — продолжил Аксель. — Но когда оборотень находит свою истинную, то ему уже больше не нужна ни одна девушка. Слышишь? Ни одна! Только единственная! Только ты!

Его слова разрывали меня изнутри. Боль нарастала, словно снежный ком, и становилось тяжело дышать.

— Хватит! — перебила я его. — Не хочу больше этого слушать! Мне больно, ясно?! — закричала я, вскакивая со стула и разворачиваясь к нему лицом.