Чудовище без красавицы

И ведь они передоверили ей абсолютно все дела, связанные с производством «шедевров» и денежными расчетами. А Говорова просто обманывала приятелей, прикидываясь главной. И не она вовсе это придумала, а таинственный незнакомец… Вот он-то всех и убирает сейчас, и именно он, придя к Лене Федуловой, застрелил девушку и взял полмиллиона долларов. Но мать Никиты впустила мужика домой без колебаний… Значит… Значит, Лена его хорошо знала, просто не предполагала, что он и есть хозяин. Ладно, теперь настало время побеседовать с Руфиной Михайловной.

Не успела я открыть дверь в «Арт-Мо», как дама со всех ног бросилась ко мне:

– Что случилось, как все произошло?

– Здесь есть буфет?

– Нет, только кухонька, сотрудники сами готовят…

– Пойдемте выпьем чайку, – предложила я.

– Но сегодня я осталась тут одна, – воскликнула дама, – вдруг кто-нибудь придет, посетители!..

Я посмотрела за окно, где жуткий, ледяной ветер нес юркую поземку. Да уж, погода высший класс. Самая пора ходить по презентациям и вернисажам.

Увидав на двери табличку, я перевернула ее той стороной, где значилось «Закрыто», и задвинула красивую латунную щеколду.

– Видите, как просто! Пошли, пошли.

Руфина покорно привела меня в крохотную комнатку с электрочайником и круглым столом, покрытым клеенкой. Пока она дрожащей рукой заваривала чай и вытаскивала из шкафчика твердокаменные сухарики, я в подробностях рассказала ей о встрече с Рязанцевым.

– Кошмар, кошмар! – вскрикивала Руфина. – У вас, дорогая, железные нервы. Простите, как вас зовут?

– Виола.

– Жаль, что знакомимся при таких скорбных обстоятельствах, – начала разводить политес тетка, – разрешите представиться…

– Мне известно ваше имя, Руфина Михайловна, – спокойно прервала я искусствоведа.

– Откуда? – изумилась собеседница, забыв про то, что успела уже один раз представиться. – Мы раньше встречались? Извините, но у меня совершенно отсутствует память на лица…

– Главное в вашем бизнесе – иметь память на картины, – улыбнулась я, – но мы никогда до сих пор не виделись…

– Тогда почему… – залепетала дама.

Я увидела, что ее аристократическая рука с узкой ладонью и длинными пальцами, держащая чашку так, как люди держат нечто неприятное, даже грязное, оттопырив мизинец, начала мелко-мелко дрожать.

– Поставьте чай, – велела я, – сейчас прольете!

Женщина послушно выполнила приказ и уставилась на меня голубыми глазами, на дне которых ворочался страх.

Я положила свою руку на ее ладонь и ощутила невероятный холод, было ощущение, что трогаешь труп.