Чудовище без красавицы

– Нельзя ли поаккуратней? – сердито выкрикнула Говорова.

– Не зуди, – раздалось из коридора, и в кабинет ввалился мордастый парень в отличном кожаном плаще.

За ним плыл шлейф запахов: дорогой одеколон, элитные сигареты…

– Где мои деньги, – завел юноша, покачиваясь с носка на пятку, – где милые, славные, заработанные кровью бабки?

Говорова быстро выдвинула ящик стола и протянула ему пухлый конверт:

– Возьми, Илья, и уходи, не видишь, я занята…

– Ну цирлих-манирлих, – прокукарекал Илья и плюхнулся в одно из бамбуковых кресел, – денежки счет любят! Сунула кота в мешке…

Хрупкое креслице жалобно взвизгнуло под его весом.

– Осторожней! – закричала Маша.

– Перебьешься, – отмахнулся нежданный гость и, вывалив на колени гору зеленых банкнот, начал считать: – Раз, два, три…

Маша вновь покраснела. Наверное, с такими сосудами ей трудно заниматься бизнесом, даже таким элегантным, как торговля живописью: вся гамма чувств тут же отражается на лице.

– Илья, ты опять пьян!

Тут только до меня дошло, что вошедший находится под сильным воздействием алкоголя.

– Отвяжись! – рявкнул Илья. – Заткни хлебало!

– Я сейчас позову охрану, – твердо сообщила Маша.

Но Илюша внезапно захохотал во все горло, обнажив желтые, плохо почищенные зубы:

– Никого ты не позовешь, мошенница!

– Прекрати, – обозлилась вконец Говорова. – Если опять налакался, то сиди дома, хоть бы посторонней женщины постыдился…

– Ой, ой, ой, – заржал Илья, – а ты очень стесняешься, когда людям липу вручаешь? Рембрандта с Репиным? Или кто у нас на очереди, Веласкес? Ну-ну, зови охрану, а я мигом рот раскрою.

Лицо Маши сравнялось по цвету с качественной финской бумагой.

– Прекрати, тут посторонние.

– Да я ее прекрасно знаю, – отмахнулся Илья, бросив на меня косой взгляд. – Надька Рымнина, вот она кто, у Ленки Федуловой встречались!

– Вас правда так зовут? – тихо спросила Маша.

Я хотела было ответить «нет», но неожиданно сказала:

– Да.

Илья тем временем свесил голову на грудь и закрыл глаза, со стороны кресла понеслось мерное сопение.