Чудовище без красавицы

Но девочка проявила неожиданную твердость характера и в первый раз возразила той, которую считала своей родной матерью.

– Я его люблю, не нравится, уезжай к себе, квартира моя, ты тут никто!

Жуткая обида затопила душу Марьи Михайловны. Мигом всплыли со дна души воспоминания… К тому же Леночка, по-детски желавшая добиться всего, чего хочется, неожиданно попала острым шилом в самое больное место. Марью и впрямь не прописали в шикарной квартире. Наверное, Ольга боялась, что после ее смерти старшенькая затеет размен и обманет внучку.

Леночка всегда была ее любимицей, и четырехкомнатные хоромы должны были достаться ей. Марье действительно было некуда идти. К тому же после Ольги осталась толстая сберкнижка. Вклад на ней был завещан Лене. Марья могла им распоряжаться только как опекун. Уйдя от наглой, не помнящей добра девчонки, Марья Михайловна вновь оказалась бы нищей, а жить с пьяницей-соседом ей совершенно не хотелось. Пришлось, наступив себе на горло, изображать любовь к нагло расхаживающему по комнатам Павлу… Впрочем, ничего нового в этой ситуации для Марьи Михайловны не было, она до этого точно так жила с матерью и Милой. Хотя справедливости ради следует отметить, что к Леночке она испытывала кое-какие добрые чувства, которые начисто пропали, когда девочка сказала ей про квартиру."

"Правда, уже вечером того же дня Леночка плача пришла к матери:

– Прости меня, бог знает, что я ляпнула! Извини, давай прописывайся сюда, ну ее, твою комнату!

Марья Михайловна вздохнула; воспитывая Лену, она так и не почувствовала себя матерью.

Настоящая мать всегда простит свое дитя, что бы то ни совершило… Но художница никак не могла забыть гадких слов Лены. Не подавая вида, Марья Михайловна сказала:

– Нет, детка, отдавать комнату государству жалко. Сразу отберут, как только пропишусь, а лишняя жилплощадь нам не помешает, вырастет ребеночек, ему пригодится…

Лена кинулась ей на шею:

– Люблю тебя, ну прости!

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – улыбнулась Марья Михайловна.

Успокоенная девочка ушла, но Марья не простила. Более того, семена ненависти, посеянные в ее душе, проросли и дали обильные всходы.

Родился Никита, Марья Михайловна вновь превратилась в няньку. Сначала проживали вклад, завещанный Лене, но потом грянули финансовые реформы, деньги в один день превратились в пыль.

Пришлось продавать кое-какие цацки… Стало совсем кисло, правда, и Павел, и Лена пытались заработать, но все их попытки заканчивались неудачей.