Чудовище без красавицы

Хотя Барсукова небось и не помнит, кто у нее сейчас гостит.

Я нашла шкаф, вытащила костюм и натянула поверх брюк мягко шуршащую юбку. Так и есть, велика. У меня сорок четвертый размер, а у Аллы полный сорок восьмой. Отлично, путь к модной портнихе открыт, только ехать туда придется завтра, сейчас уже шесть, наверное, мадам Королева в театре или на банкете, а может, на фуршете… Милейшая Нелли скорей всего ведет светский образ жизни.

На кухне я слопала тарелочку совершенно разварившихся пельменей и сказала:

– Не умеешь ты, Анька, пельмени варить, вон все полопались.

– Ну и что, – хмыкнула девица, – тебе не вкусно?

– Нормально.

– Вот и хорошо, – резюмировала Анька, – главное – не внешний вид, а суть, душа!

«Интересно, где она у пельменей?» – подумала я и взялась за телефон. Как там Никитка? Может, принести чего надо, лекарства, еду.

Услыхав мой вопрос о здоровье Федулова, медсестра неожиданно сказала:

– Сейчас Дмитрия Кирилловича дам, он как раз дежурный.

В трубке послышалось шушуканье, и знакомый молодой голос осторожно поинтересовался:

– Кто спрашивает о Федулове?

– Виола Тараканова, его учительница, если помните, Дима, я была у вас, Никиточка пришел в себя, вот…

– Федулов скончался.

Я чуть не выронила трубку.

– Когда?

– Время смерти семнадцать десять.

– Но… как же? От чего? Он же пришел в сознание…

– По телефону таких справок не даем."

"– Погодите, Дима, – заорала я, – вы ведь дежурите?

– Да.

– Сейчас я приеду.

– Хорошо, – спокойно согласился врач, – подниметесь на третий этаж в 323-ю комнату.

Чувствуя, как из глаз начинают горохом катиться слезы, я выскочила на проспект и тормознула машину.

Долгие годы, проведенные в нищете, приучили меня считать не только рубли, но и копейки. Даже при теперешнем устойчивом материальном положении я не способна отказаться от прежних привычек. В частности, никогда не пользуюсь такси или бомбистами, мне и в метро хорошо: тепло, уютно и пробок нет. На тех, кто злобно орудует локтями, я просто не обращаю внимания.

Дима мрачно сидел за столом, где возвышался электрочайник, в углу шелестел газетой другой парень в белом халате. Скользнув по мне ленивым взглядом, он не счел необходимым поздороваться и вновь уткнулся в «Мегаполис».

– Почему он умер? – тихо спросила я.