Чудовище без красавицы

– Так болит не у меня!

– Поняла уже, – крикнула Ритка, – не дура! Запомнила, к кому идти?

– Но зачем идти? Позвонить нельзя?

– Нет, – рявкнула Громова, – туда нельзя!

Я тяжело вздохнула и пошла собираться. Делать нечего, придется ехать к этому Мартынову, надеюсь, он настоящий специалист.

ГЛАВА 22

Клиника оказалась огромным неряшливым зданием, построенным, очевидно, в начале двадцатого века. В огромных гулких коридорах гулял пронизывающий сквозняк. Внутри больницы было прохладней, чем на улице, и редкие больные, бродящие с безнадежным видом туда-сюда по выщербленной кафельной плитке, были одеты теплее, чем я.

Равнодушные женщины в белых халатах, встреченные на пути, отправляли меня каждый раз в другую сторону.

– Мартынов? Только что в рентгеновском кабинете видела, – бросила одна.

Но за тяжелой железной дверью другая тетка проблеяла:

– Леонид в процедурной.

Однако в помещении, где возле кушетки стоял таз, до краев наполненный окровавленными бинтами и ватой, вертлявая девчонка недовольно гаркнула:

– Он в гипсовой!

Я побрела в указанном направлении, толкнула облупленную дверь с нужной табличкой, обозрела совершенно пустую кубатуру, потом заметила арку, очевидно, ведущую в другую, смежную комнату.

– Вы Мартынов?

– Да.

– Меня прислал Андрей Сергеевич Ревин!

Леонид засмеялся. Вспомнив, как путала фамилию Блюмен-Шнеерзона, я осторожно поинтересовалась:

– Неправильно назвала имя или отчество?

Мартынов вытащил «Золотую Яву».

– Нет, просто вы уже двадцатый человек, который является с этим паролем, но, ей-богу, я никогда не встречался с Ревиным, даже интересно стало, ну кто он такой?

– Значит, не поможете нам…

– Отчего же? Триста рублей за консультацию, добавите еще двести, и на дом приду.

– Прямо сейчас?

– Без проблем, поехали, – ответил Леонид, снимая халат.

Пока доктор осматривал Олега, я села в гостиной и начала терзать телефон. Слава богу, дома была только Томуся, и мне никто не мешал. Первый звонок я сделала Нине Пантелеймоновой на работу.

– Слушаю, – ответила Нинка, – архив древних актов.

– Нинок, скажи, зачем картину засовывают в стеклянный ящик с термометром?

– Какую? – уточнила подруга.

– Ну, «Джоконду», например!

– Во-первых, пуленепробиваемое стекло убережет от идиота, знаешь, что с «Данаей» подонок сделал? Облил кислотой, и привет – несколько лет реставрировали. Потом, я сильно подозреваю, что «Джоконду» хранят в специальном противопожарном боксе. Лувр весь сгорит, а она останется.